Глава тридцать третья
Джианна
Это был простой вопрос.
И он взорвался мне в лицо, словно я на мину наступила.
После чего все окончательно выскользнуло из моих рук, и теперь я утопала в глубине, в синеве, и спасаться было уже слишком поздно.
– Я записалась на прием на следующей неделе, снова сяду на противозачаточные, – сказала я ему однажды ночью, лежа в кровати, пока мое сердце все еще колотилось, а кожа блестела от недавнего секса.
Я оттягивала назначение таблеток, потому что была чувствительна к лекарствам, и все варианты, которые пробовала в юности, имели раздражающий побочный эффект. Из-за них я набирала вес, а теперь, в двадцать восемь, с и так замедляющимся метаболизмом, это мне было нужно в последнюю очередь. Но было похоже, что вопрос контрацептивов мне пора было брать в свои руки, так как Кристиан к нему относился максимально пофигистично.
– Зачем?
Я вздохнула.
– У тебя либо сотня детей от России до Сиэтла, либо ты нарочно прикидываешься чудаком.
Он хмыкнул и мягко поправил:
– Дураком, malyshka.
Звук его тихого смеха наполнил меня теплом.
– Ну так? Нет ли у тебя оравы детей, о которых я ничего не знаю?
Его молчание коснулось моей кожи, обостряя нервы.
– У меня нет детей, – сказал он наконец.
– Откуда ты знаешь, если ты весь такой из себя не пользуешься презервативами?
– Потому что я не весь такой из себя не пользуюсь презервативами, – напряженно сказал он. – Я сплю только с тобой, Джианна. Мне казалось, я ясно дал это понять.
На этом и надо было остановиться. Нужно было почувствовать напряжение в воздухе, из-за которого он становился все более разреженным. Но я не смогла. Потому что устала быть трусихой и ходить на поводу у Кристиана Аллистера, позволяя ему касаться меня, трахать меня и владеть мной.
– Хорошо, тогда до меня. Я уверена, что ты не всегда надевал презерватив. Ты слишком легко на это дело перешел.
Он провел рукой по лицу.
– Оставь эту тему, malyshka.
Во мне всплыла ревность, пробившая дыру в груди и горечью вспрыснувшаяся в кровь. Он никогда не был в серьезных отношениях ни с кем из женщин, с которыми я его видела, но он был с какой-то из них – или несколькими? – без презерватива. Из-за этого то, что делали мы, становилось бессмысленным, дешевым. Самыми его серьезными отношениями, в которых я когда-либо видела его, была Порша, да и та продержалась не дольше остальных.
– А с Поршей ты презерватив надевал?
– Да. – Яростный рык. Значит, правда.
Может быть, дело было, когда он был моложе. Какая-нибудь русская прошмандовка. Я уже ненавидела ее. Хотя я сомневалась, что у него было время на девушек, учитывая, что большую часть своей юности он провел в тюрьме.
Я начинала презирать растущую гору вопросов, каждый из которых заканчивался приказами оставить тему и игнорированием.






