ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В свои семнадцать юная художница Чарли Дэвис, сбежавшая от жестокой матери, пережила больше, чем иной взрослый за всю жизнь. Пережила – и не сломалась. Не ушла в призрачный мир алкоголя или наркотиков, не скатилась на путь преступлений, не стала торговать собой, как множество ее менее сильных сверстников. Чего ей это стоило – знают лишь спрятанные под закрытой одеждой многочисленные шрамы. Однако Чарли упрямо борется с судьбой – устраивается на работу, ищет дом, веря в любовь и надеясь на удачу. Ведь даже если кажется, что весь мир против тебя – в нем все равно существует настоящая дружба…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я сделала его таким?

Внутри у меня был тяжелый груз. Мне требовалось избавиться от него.

– Джули, – произнесла я. – Я знала, то есть я думаю, что знала, но не хотела выяснять, что Райли брал деньги из кассы. И… я помогала ему. Я… покупала эту дрянь для него. И я прошу прощения. Я пойму, если вы захотите меня уволить.

Джули покачала головой, вытирая глаза.

– Ты покупала эту дрянь для него?

Я кивнула, мое лицо горело от стыда.

– Я хотела, чтобы он меня любил. – Я произнесла это вслух, но очень тихо.

Джули взяла меня за руку.

– Любовь – это настоящий бардак, Чарли, но это не она. Покупка наркотиков для другого человека – это не любовь. Ты не заслуживаешь этого, милая. Ты просто не заслуживаешь.

Я постаралась впустить ее слова внутрь себя и оставить там, а не отталкивать их. Это было трудно, но я сделала это.

Я продолжала, мои слова быстро лились через край:

– Линус сказала, что «Грит» в плачевном положении. Мы обсудили это на обратном пути из Нью-Мексико, и я подумала, мы с Линус подумали… В общем, у нас есть кое-какие идеи, как все наладить в «Грит», если вам интересно послушать.

Джули заморгала, шмыгая носом. Она нашла ручку и открыла блокнот.

– Я слушаю, – сказала она. – Выкладывай, потому что я умираю тут.

Мне нравилось жить с Блю. Мне нравилось снова иметь друга, подругу. Эллис все еще в моем сердце и будет всегда, но Блю по-своему хорошая и добрая.

Иногда я приходила домой со своей смены в «Грит», и мы ехали в автобусе на полночный сеанс в кино, покупали желтый соленый попкорн и холодную газировку с большим количеством льда. Я приятно удивлена, что деньги у Блю никогда не заканчиваются. Всякий раз, когда я ее спрашивала, она пожимала плечами. «Мой отец чувствует свою вину, – говорила она. – Он подлизывается с помощью денег».

– Это странно, – наконец признала она, с выражением боли и горя. – Я не хочу говорить об этом. Может, когда-нибудь потом мы побеседуем об этом. Давай попросим дополнительную порцию масла для попкорна в этот раз?

Я не могла спокойно сидеть за карточным столом или в ванне. Я рыдала, пялясь в потолок и размышляя о том, могла ли поступать умнее, могла ли помочь Райли, или он выгнал бы меня раньше; реально было бы спасти Эллис, стать лучше самой, – но я понимала, что это неправильно. Размышления о том, что бы я могла сделать, ничего не решают; теперь я в этом уверена.

Я должна переждать все свои переживания, и это означает все время чем-нибудь заниматься, работать в «Грит», рисовать комиксы, перечитывать тетради Луизы, размышляя о том, кому могут быть интересны наши истории.

Это означает ходить с Блю на собрания, сидеть на жестких стульях, которые царапают цементный пол в ярко освещенном подвале в здании бывшей церкви, пить мутный кофе и слушать людей, которые прячут свои истории.