ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Никогда. В ней просто больше зрелости, чем во мне, а ещё она умеет прощать. Возможно, я считаю это хорошим качеством только потому, что оно играет на руку мне, а не против. Но всё же надеюсь, что хоть немного смог компенсировать то, что испортил.

К концу ужина моя футболка превращается в поле боя и на ней не остаётся ни единого чистого участка.

Пока мать достаёт Алиску из стульчика, чтобы отнести умыться, я тоже поднимаюсь и направляюсь на второй этаж, прихватив из прихожей дорожную сумку.

Я принимаю душ, позволяя горячей воде смыть усталость и снять напряжение с мышц. Постепенно тело расслабляется, и я на несколько минут замираю, не думая ни о чём. Абсолютно.

Чтобы прогнать сонливость и вернуть бодрость, приходится прибегнуть к контрасту. Переключить воду на холодную, потом на горячую, и снова на холодную.

Вытершись полотенцем и переодевшись в чистую одежду, я спускаюсь на первый этаж. Слышу плач Алиски и раздражённый тон матери, ругающей отца за то, что он не уследил за ребёнком.

Уши закладывает. Я подхожу к дочери, пытаясь отвлечь её от боли, и машинально оглядываю гостиную.

— Где Аня? — спрашиваю с недоумением.

Все предыдущие разы, когда я прилетал, мы почти не пересекались из-за её работы. Но на ночь она всегда приезжала в родительский дом, чтобы быть рядом с Алисой и кормить её. Почему-то именно ночью дочка упорно отказывалась брать бутылку. Думаю, дело было не только в пластике, а в ощущении. Тепла и заботы. Нежности в том числе.

— Уехала, — говорит мама слегка взвинченным голосом. С укором. В мою сторону, разумеется.

Я вскидываю взгляд на отца — то ли хмыкнувшего, то ли фыркнувшего. Целую ладошку дочери и снова смотрю на мать, вопросительно приподнимая бровь.

— Куда?

— В кино. На свидание, — припечатывает ответом.

57

57

— Ма-ма! — тычет в меня пальцем Алиса.

— Папа, — спокойно поправляю. — Просто папа. Понимаю, это сложно. Но ты не перегибай.

— Ма-ма! — с упорством повторяет она.

Я шумно выдыхаю и сдаюсь, позволяя ей быть правой. Мама так мама. Пока и так сойдет. Главное, что при виде меня не слезы и не истерика, а улыбка. Открытая, чудесная улыбка на все шесть зубов.

Мать ободряюще хлопает меня по плечу и садится на подлокотник кресла, пока мы с Алисой разбираем пирамиду, которую успели построить выше её макушки.

У меня в голове — каша. Я выслушал длинную вступительную речь, стараясь не перебивать и улавливая только суть, но упорядочить полученную информацию так и не смог.

Между строк читалось, что я идиот. Недотянул до уровня жены. Всё просрал и испортил.

Сколько ещё раз мне это припомнят — не знаю, но с Алисой, пусть она и зовёт меня не так, как нужно, общаться всё равно приятнее, чем с кем-либо из взрослых людей в этом доме.