ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Да…

Переплетая наши пальцы под столом, я поглаживаю его ладонь большим пальцем и ощущаю, как он отвечает тем же. Чертовски приятно. Как будто всё, что было сложным, вдруг теряет значение. Это просто хрупкий мыльный пузырь, не имеющий вес, на который стоит подуть, и его не станет.

— Где ты дел своё обручальное кольцо? — спрашиваю у Паши, рассматривая его длинные пальцы с аккуратной ногтевой пластиной.

Я не спрашиваю,почему он его снял. Причины меня не интересуют, потому что своё я тоже сняла.

— Где-то есть. Не в ломбарде, — спокойно отвечает Бессонов. — А твоё?

— Тоже где-то есть. Не потерялось.

Наш диалог прерывает возня в детской кроватке, и я нехотя выскальзываю из его объятий, направляясь к Алисе.

День начинается с поисков потерянной пустышки, переодеваний и оживленного лепета, в котором уже угадываются первые слова.

Завтракаем мы вместе. Быстро и немного хаотично, потому что дочь после сна капризничает и требует к себе повышенного внимания. Но это та самая ненавязчивая суета, которая делает утро семейным и настоящим.

Я… уже забыла как это.

У меня нет работы на этот день, я разгребла все дела заранее, но есть желание съездить к приёмным родителям и отвезти туда детские вещи. Несколько мешков того, из чего Алиса уже выросла, чтобы оставить их в церкви нуждающимся.

Собравшись сама, я одеваю дочку и выношу её в прихожую, где на пороге уже ждёт Паша. В куртке чуть ниже бёдер, темных джинсах и ботинках.

Подойдя ближе, я замечаю поблёскивающий на безымянном пальце золотой ободок, и сердце делает кульбит, а дыхание спотыкается, прежде чем у меня получается улыбнуться.

Не знаю почему, но обручальное кольцо на пальце моего мужа всегда казалось мне до безумия сексуальным. Символом ответственности. Чего-то очень личного и интимного

— Спускайтесь, я сейчас выйду, — говорю Бессонову, снимая пальто и оставляя его на крючке.

Быстры шагом пересекая коридор, я вхожу в комнату.

Шкатулка для украшений в верхнем ящике трюмо открывается с тихим щелчком. Я нащупываю знакомый холод металла, кручу кольцо между пальцами, а потом надеваю туда, где ему и место. Осознавая, что разводиться уже не входит в мои планы. Несмотря на то, что я люблю свою девичью фамилию, я… всё же хочу остаться Анной Бессоновой.

72

72

Павел

— Как дела, Паш? Как работа? — спрашивает отец Анатолий, окидывая меня суровым взглядом из-под густых чёрных бровей.

Не знаю, догадывался ли он о том, что у нас с Аней была пауза в отношениях, но официально ни моим, ни родителям жены мы об этом не говорили.

Тем не менее я чувствую себя как на допросе. Упираюсь бёдрами в подоконник и смотрю на дядьку в ответ, стараясь не спасовать под его напором.

Откровенно говоря, бывать у них в гостях я не особо люблю.