— Да…
Переплетая наши пальцы под столом, я поглаживаю его ладонь большим пальцем и ощущаю, как он отвечает тем же. Чертовски приятно. Как будто всё, что было сложным, вдруг теряет значение. Это просто хрупкий мыльный пузырь, не имеющий вес, на который стоит подуть, и его не станет.
— Где ты дел своё обручальное кольцо? — спрашиваю у Паши, рассматривая его длинные пальцы с аккуратной ногтевой пластиной.
Я не спрашиваю,почему он его снял. Причины меня не интересуют, потому что своё я тоже сняла.
— Где-то есть. Не в ломбарде, — спокойно отвечает Бессонов. — А твоё?
— Тоже где-то есть. Не потерялось.
Наш диалог прерывает возня в детской кроватке, и я нехотя выскальзываю из его объятий, направляясь к Алисе.
День начинается с поисков потерянной пустышки, переодеваний и оживленного лепета, в котором уже угадываются первые слова.
Завтракаем мы вместе. Быстро и немного хаотично, потому что дочь после сна капризничает и требует к себе повышенного внимания. Но это та самая ненавязчивая суета, которая делает утро семейным и настоящим.
Я… уже забыла как это.
У меня нет работы на этот день, я разгребла все дела заранее, но есть желание съездить к приёмным родителям и отвезти туда детские вещи. Несколько мешков того, из чего Алиса уже выросла, чтобы оставить их в церкви нуждающимся.
Собравшись сама, я одеваю дочку и выношу её в прихожую, где на пороге уже ждёт Паша. В куртке чуть ниже бёдер, темных джинсах и ботинках.
Подойдя ближе, я замечаю поблёскивающий на безымянном пальце золотой ободок, и сердце делает кульбит, а дыхание спотыкается, прежде чем у меня получается улыбнуться.
Не знаю почему, но обручальное кольцо на пальце моего мужа всегда казалось мне до безумия сексуальным. Символом ответственности. Чего-то очень личного и интимного
— Спускайтесь, я сейчас выйду, — говорю Бессонову, снимая пальто и оставляя его на крючке.
Быстры шагом пересекая коридор, я вхожу в комнату.
Шкатулка для украшений в верхнем ящике трюмо открывается с тихим щелчком. Я нащупываю знакомый холод металла, кручу кольцо между пальцами, а потом надеваю туда, где ему и место. Осознавая, что разводиться уже не входит в мои планы. Несмотря на то, что я люблю свою девичью фамилию, я… всё же хочу остаться Анной Бессоновой.
72
72
Павел
— Как дела, Паш? Как работа? — спрашивает отец Анатолий, окидывая меня суровым взглядом из-под густых чёрных бровей.
Не знаю, догадывался ли он о том, что у нас с Аней была пауза в отношениях, но официально ни моим, ни родителям жены мы об этом не говорили.
Тем не менее я чувствую себя как на допросе. Упираюсь бёдрами в подоконник и смотрю на дядьку в ответ, стараясь не спасовать под его напором.
Откровенно говоря, бывать у них в гостях я не особо люблю.






