ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ищет признаки злости, разочарования или упрёков.

Я убираю за уши ещё влажные после душа волосы и несмело подхожу к пеленальному столу, выкладывая на него то, что достала из шкафа. Удобно, когда всё в пределах досягаемости, и не приходится бегать в другой конец комнаты. Примерно такой же столик стоит у нас дома.

— Может, станет на меня похожа — кудрявая и темноволосая, — пожимаю плечами. — Или вообще не будет похожа ни на кого.

Прежде чем я успеваю предложить Паше взять малышку на руки, она морщится, дёргает ручками — и тут же начинает плакать.

12

12

Павел

— Павел, поздравляем! — набрасываются на меня коллеги, когда я заруливаю в офис, чтобы написать заявление на двухнедельный отпуск.

— Как дочь?

— Какой рост и вес?

— На кого похожа?

— Всё нормально прошло? Жена как?

— Ты на родах-то присутствовал? В обморок, случайно, не грохнулся?

Вопросов столько, что чувствую себя как на допросе.

И, если честно, не до конца понимаю, откуда у всех такой живой интерес.

То ли у людей и правда эмпатия зашкаливает, то ли просто повод почесать языками.

Я вот, например, к чужим детям всегда относился ровно. Ну появился у кого-то ребёнок — круто, поздравляю. Ну рожали вдвоём — молодцы, флаг им в руки.

Откровенно говоря, все эти рассказы звучали как что-то между фоновым шумом и социальной обязаловкой.

Самому делиться такими вещами не тянет. Не знаю, может, другим проще, но для меня это чересчур личное. Там слишком много нюансов, которые не обсуждают между делом в курилке.

Хотя за эти два дня кое-какие выводы всё же сделал. Не кардинальные, но что-то, безусловно, прояснилось.

Стать отцом дочери — в моём случае это ни хрена не озарение и уж точно не щелчок судьбы. Это выверенный хук справа. Без разминки, без подготовки и, мать его, без предупреждения.

Такой откат, что внутри всё трещит. В ушах — звон, в глазах — темнота. Мир на долю секунды гаснет, и включается заново, но уже каким-то другим светом.

Это было бы иронично, если бы не было так справедливо.

Это могло бы показаться совпадением, если бы не било так по-настоящему в суть.

Потому что жизнь не мстит. Она не рвёт тебе глотку за старые грехи и не ставит на колени. Она учит.

Просто вручает тебе крошечный свёрток — и молча наблюдает, как ты с этим справишься.

Насколько ты выдержишь осознание того, что теперь вся твоя уязвимость у тебя на руках.

Что каждая её слезинка будет резать тебя по живому.

Что она — это не шанс всё исправить. Это шанс не повторить.

Попробуй с этим спать. Жить. Дышать.

Попробуй быть мужчиной — не в своих глазах, а в её.

Каждый грёбаный день. Без похвалы, без аплодисментов и без права на поблажки.

— Да нормально, — отзываюсь, не вдаваясь в подробности. — Три восемьсот, пятьдесят пять сантиметров. На кого похожа — не знаю. Вроде бы на ребёнка.