ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Казалось бы, элементарный жест. Мой батя, например, заваливает мать банальными фразочками. А мне даже на такой прогиб идти тяжело.

Аня исчезает за дверью и возвращается через пару минут — бледная, как полотно. Это происходит как раз в тот момент, когда я перекладываю дочку в кровать, стараясь не делать ни одного лишнего движения, будто ступаю по минному полю.

— Паш, не хочу пугать родителей, но мне что-то совсем нехорошо…

Сориентироваться приходится быстро. Благо, помощников в квартире хватает, да и сумки собирать не нужно. Мы их и разобрать-то не успели.

Садимся в машину и едем в приёмный покой. Вернее, не едем — летим.

Газ в пол. Светофоры проносятся, как в немом кино.

Когда бросаю взгляд на внутреннюю сторону светлых расклешенных джинсов, где виднеются пятна крови, ловлю себя на том, что вдыхаю слишком часто, а выдох будто застревает в горле.

На осмотре выясняется, что всё не так гладко, потому что предыдущий специалист проебался. В матке остался фрагмент плаценты, который нужно срочно извлечь. Вроде бы мелочь, но врач хмурится, переглядывается с медсестрой — и Аню тут же увозят в операционную.

Сердце лупит в грудную клетку, как бешеное.

Когда выпишут никто не знает. Минимум три дня, а дальше как пойдёт. Поэтому, получается, я пока временно главный по быту и ребёнку.

14

14

Анна

«Спасибо, Лик!» — отправляю подруге, получив три десятка фотографий с выписки.

Я открываю почти каждую. Смотрю внимательно: на широко улыбающуюся Юлию Владимировну, чуть хмурого Константина Сергеевича. Маму, папу. Друзей Пашки. И на него самого — с прямым, пронизывающим взглядом, от которого внутри что-то щёлкает… и так же быстро отпускает. Только мурашки на предплечьях не сразу исчезают.

Свои фотографии мне не нравятся. Ни одна. На мне чёрный пуховик, угги и спортивные штаны.

Я несколько раз просила Пашу привезти сумку с одеждой — там лежали симпатичная шубка и нарядный костюм. Но каждый раз он забывал. То ли не считал это важным, то ли в системе его приоритетов просто не находилось места для таких мелочей — не знаю. Но факт остаётся фактом: на всех снимках я выгляжу так, будто случайно проходила мимо.

Настроение портит и то, что я сейчас не дома. Что одна. Что без дочери. Что лежу в палате под капельницей — из-за низкого гемоглобина, потери крови и воспаления.

Оксана Станиславовна была в бешенстве из-за халатности коллеги, которая не заметила очевидных отклонений. На следующий же день она добилась, чтобы виновную отстранили, а ситуацию вынесли на экстренное совещание.

Жаль только, что это никак не ускорит моё выздоровление.

Мне действительно лучше, но организм всё ещё восстанавливается.

К тому же началась лактация, а ребёнка рядом нет, и именно это давит сильнее всего.