Ловко забирает у меня дочь, ставит её столбиком, поддерживая голову, и делится новостью: врач, который был на смене, сделал УЗИ и сказал, что сегодня можно готовиться к выписке.
Честно говоря, я не ожидал. Думал, в роддоме держат дольше трёх дней.
Не то чтобы я совсем не был готов, но дома — ни шаров, ни гирлянд.
И про торжественный наряд для Ани я, мягко говоря, не вспомнил, хотя она несколько раз напоминала захватить.
Выписку организовываем довольно быстро: собираем вещи, обзваниваем родственников.
К роддому подтягиваются и друзья — с подарками, цветами и восторженными лицами. Кто-то снимает на телефон, кто-то суёт мне букет, а кто-то сочувствующие хлопает по плечу.
Я улыбаюсь на автомате, подхватываю автолюльку и сажусь в машину.
С терпением у меня давно не было так хреново, как сейчас. Но когда вся эта толпа вваливается к нам в квартиру, остаётся только стиснуть зубы и заглушить фоновый гул внутри.
Отец важно расхаживает из комнаты в комнату: где-то хвалит, где-то цокает языком. Указывает на косяки и делает вид, что это не критика, а забота.
В квартире шумно и тесно. От женского писка периодически закладывает уши.
Аня то сидит за столом, то срывается в детскую. Я провожаю её взглядом и выдвигаю стул, когда она возвращается. Слегка подбираю ноги, чтобы не соприкасаться, потому что каждый раз реакция одна и та же: она вздрагивает, будто обожглась.
Многого я не понимаю. Во многом не ориентируюсь.
Похоже, все вокруг уверены, что Ане с ребёнком было бы лучше у моих родителей. Там спокойнее и надёжнее. Больше помощи. А я как бы лишний в этой конструкции.
Когда Алиска в очередной раз начинает плакать в детской, и срабатывает радионяня, я встаю первым. Аня тянется было, но я останавливаю её, поворачиваюсь и иду сам.
В углу на тумбе слабо горит ночник. Ещё недавно свежая после ремонта обстановка за один день сменилась на устойчивый хаос.
Так теперь будет всегда. Нет?
Сколько проходит времени, пока мы с Алисой Павловной пытаемся наладить контакт, — сказать сложно. Но быстро выясняется, что новая кроватка ей не по душе, а лучше всего спится у бати на руках.
Слышу, как собираются Никита, Инна и Антон с Ликой. Они поочерёдно заглядывают в комнату, машут на прощание и уходят в свою весёлую, свободную жизнь без обязательств. Честно говоря, я по-доброму им завидую.
Допоздна остаются только наши родители.
— Тебе не сложно? — спрашивает Аня, задерживаясь в дверном проёме, прежде чем скрыться в ванной комнате.
— Нормально. Она же лёгкая.
— Я бы так не сказала.
Отвожу глаза. Свободной рукой откручиваю крышку бутылки и залпом выпиваю почти половину.
Я так и не поблагодарил её за рождение дочери. Не смог выдавить из себя ни слова. Каждое казалось тупым, неуместным и звучало бы как чистое лицемерие.
А говорить ради приличия… странно.






