Чёрно-белая, без изысков, с одним жирным словом посередине, от которого кровь стыла в жилах:
«ПРОПАЛ»
А ниже – расплывчатая фотография и текст, который ещё предстояло прочесть. Утренняя рутина лопнула, как мыльный пузырь, оставив после себя тишину, густую и липкую.
Приглядевшись к фотографии, я узнал парня. Имя под чёрно-белым снимком было выбито, будто на надгробии:«Алексей Смирнов…»
Тот самый парень Евы. Мысль ударила снова, эхом.
«…был одет в тёмно-синюю куртку и узкие чёрные джинсы… При наличии информации обращаться… Лейтенант Петров».
С этого дня в коридорах колледжа повис страх, густой и липкий, как смола. Толпа стала единым организмом – тяжёлым, дрожащим зверем, чутким к любому шороху.
Среди серых лиц я сразу нашёл её. Ева сидела на своём рюкзаке у стены, всё в той же белой пухлой парке, похожей на шубу с меховым капюшоном.
На её лице не было ни улыбки, ни горя. Лишь пустота. Она словно не замечала одногруппников, которые по очереди пытались то пособолезновать, то подбодрить.
Я не решился подойти.
От этой атмосферы, от сдавленного гула толпы-жертвы, начинала раскалываться голова. Ещё чуть-чуть – и меня стошнит.
Лёгкий толчок в плечо вернул меня в реальность.
– Эй, бордовый! Чего такой кислый? Леденец невкусный попался? – звонко щебетнула та самая чернявая девочка, что вечно выглядывала на меня с передних парт, точно заяц из норы.
Один из её приятелей фыркнул писклявым, глуповатым смешком. Но, возможно, это было как раз то, что мне нужно.
– Да вот, не могу отойти от утренней новости, – сказал я, хотя, откровенно говоря, мне было плевать на того парня. А в глубине души я, возможно, даже радовался, что он больше не прикоснётся к Еве. Нормальны ли вообще такие мысли?
– Забей. Он был тем ещё гандоном. Мир не обеднеет, – без тени сожаления, но честно выдал второй приятель, тот что повыше.
– Такта Серому не занимать, но он в чём-то прав, – парировала чернявая. – Пропал – не значит помер. Нечего горевать раньше времени. Давай лучше с нами в столовку. Поболтаем за баночкой энергоса.
Мы двинулись к одноэтажке с гордой вывеской «У Марины» – здание, изрезанное трещинами, будто еле сдерживалось, чтобы не рассыпаться в прах. Сбоку ютился навес со столиками, смахивающий на дешёвый трактир.
– Эй вы, угостите пацана сигареткой! – бросил наш спутник, чьё имя я ещё не знал, паре первокурсников под навесом.
Тот, что ближе, неуверенно протянул открытую красную пачку.
– Вот это по-братски, – вежливо кивнул мой новый знакомый, забирая всю пачку и отправляя её в свой карман.
– Там ещё есть… – слабо пробормотал напарник обобранного.
– А ты компанию видишь? Или папиросы для вежливых людей жалко? – голос парня стал низким и ровным, без намёка на шутку.
Тот, чьи сигареты реквизировали, молча дёрнул друга за рукав.






