Та, что была в нас. Та, что теперь навсегда жила во мне. Не как кошмар. Как часть. Как шрам, который не болит, но всегда напоминает о том, из какой тьмы мы выбрались. И какой ценой.
Я не стал её надевать. Я положил маску обратно в нишу, накрыл фальшивым дном, закрыл ящик. Поднял рамку с вырезкой и поставил её на полку, рядом с другими книгами. Пусть стоит. Пусть напоминает.
Я вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Вернулся к свету, к смеху, к её руке, которая сразу же нашла мою.
– Всё хорошо? – тихо спросила Ева, глядя мне в глаза.
– Да, – ответил я, и в этот раз голос не дрогнул. – Всё хорошо. Просто старая история. Она закончена.
Я обнял её за плечи, почувствовал под пальцами тёплую ткань её платья, услышал смех Тиши, увидел, как брат пытается урезонить разбушевавшихся детей. Это был мой мир. Выстраданный. Настоящий.
А та ночь, тот Волк, тот курган – они остались там, где им и положено. В прошлом. В книге. В памяти. В газетной вырезке. Не как призрак, а как фундамент, на котором всё это держится. Цена, которая была заплачена. И тишина, которая за ней последовала. Не идеальная, не полная – но наша.
Я сделал глоток вина, ощутив его терпкий вкус, и погрузился в шум праздника, в этот хрупкий и нерушимый покой, который мы, наконец, заслужили.






