Первая затяжка обожгла горло едкой смесью отвращения и странного облегчения. Когда я выпустил дым, над моей головой взорвался тройной смех – неровный, как хор пьяных. Больше всех выделялся хриплый хохот, похожий на крик чайки.
Тиша смеялась, зажмурившись. И несмотря на всю её пацанскую грубоватость, в ней было нечто очаровательное, какая-то загадка, спрятанная в этих непроглядных чёрных глазах. Что-то, что хотелось разгадывать, даже не понимая зачем.
– Ты… ты… – «чайка», давясь смехом, прервала мои мысли. – Ты втягивай, а не держи во рту, дурачок!
«Дурачок…» – эхом отозвалось у меня в голове. Звучало почти мило.
– Да-да, а то рак губы в два счёта заработаешь, – с напускной серьёзностью добавил Гриша.
Покраснев от всеобщего внимания, я решил сделать всё «как надо». Затянулся глубже – едкий дым прошёл дальше, в самые потаённые уголки лёгких. Отвращение осталось, но к нему прибавилась тяжёлая, ватная пустота в голове. Мозг будто накрыли стеклянным колпаком: мысли замерли, тело перестало слушаться.
– Ой-ой-ой, Пашик, ты только не помри раньше времени, – ухмыльнулась Тиша.
– Тяжёлую же ты первую сигарету выбрал, – констатировал Серый. – Ничего, не парься, скоро отпустит.
Захватив по банке дешёвого энергетика, мы потянулись к колледжу – звонок уже прозвенел, пора было занимать места в аудиториях. Гриша, как и мы с Тишей первокурсник, отправился на обществознание на первый этаж. Мы же с моей новой соратницей – единственной из группы, с кем я мог говорить без внутреннего зажима – поднялись на четвёртый.
У входа в аудиторию нас уже ждал куратор.
– Опаздываем? – с притворной суровостью спросил он, подперев голову ладонью.
– Да, простите, Игорь Вячеславович. Мы решали, что важнее – формальное присутствие или духовное созерцание, – нашлась у меня шутливая отговорка.
Тиша хихикнула. Куратор одобрительно кивнул, уголки его губ дрогнули. Мы сели на свободные места и погрузились в учебный поток.
Вопреки утренним событиям, я чувствовал себя странно воодушевлённым – будто открылось второе дыхание. Была ли эта лёгкость от энергетика, от компании или просто от того, что день наконец приобрёл очертания? Главное, что теперь рядом были живые люди, а не только безмолвные строчки в тетради.
Мысль снова вернулась к Еве. Наверняка она сейчас где-то в полном одиночестве, отрешённая и потерянная. Может, всё же стоит подойти? Провести до дома – стало темнеть рано, да и с её-то парнем такое случилось… Мало ли что.
Я поймал на себе взгляд Тиши. Приподнятая бровь и палец, крутящийся у виска, ясно говорили: «Ты больной, братан». Видимо, я и сам не заметил, как сижу с глуповатой ухмылкой. Я всегда такой, когда думаю о рыжей?
Перед последней парой было окно.






