ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если соседи но тамбуру доверяют друг другу, они не запирают дверей. Если мужчина обманывает нескольких женщин сразу, одна из них непременно отомстит. Если в семье нет доверия — она разрушится. Если любят слишком сильно, порой убивают Аксиома не требует доказательств. Преступление — требует. И оно уже совершено… Тамбур Анна Малышева Если соседи но тамбуру доверяют друг другу, они не запирают дверей. Если мужчина обманывает нескольких женщин сразу, одна из них непременно отомстит. Если в семье нет доверия — она разрушится. Если любят слишком сильно, порой убивают Аксиома не требует доказательств. Преступление — требует. И оно уже совершено… ПРОЛОГ ПРОЛОГ Подземный переход Ночью подземные переходы метро начинают пугать всерьез. Можно испугаться кого угодно — нищего со столь зловещим лицом, что ему впору промышлять на большой дороге, а не просить Христа ради, опухшей бомжихи, которая невразумительно и вместе с тем агрессивно требует милостыню, продавца грошовых игрушек, который назойливо предлагает свой товар… Пугает не он сам, не его товар — уродливые собачки, заводные солдаты с автоматами, которые стреляют цветными огоньками. Пугает то, что вокруг него. То, что намертво въелось в сальную кафельную стену за его спиной, в плитки под его ногами. То, что и является истинным цветом ночи — не черным, а тускло-серым. Цветом голода, цветом отверженных, цветом преступления. И потому женщина с девочкой лет двенадцати, спешившие выйти из перехода, так испугались, услышав сзади резкий окли

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Она не хочет быть со мной! Боится меня, хотя я ничего ей не сделала! Стоит заговорить — отшатывается, будто я хочу ее ударить, и смотрит так страшно! Я же ей не враг!

Дона… Она…

— Погодите, — Галина слышала, что собеседница сдавленно плачет, и старалась говорить как можно спокойней, чтобы не спровоцировать рыдания. — У вас что-то вышло? Вы поссорились? Поспорили? Мне вы все можете сказать — я здесь за этим и сижу!

— Нет, не могу, — еле слышно ответили ей. — Ни вам, никому. Зря, наверное, и позвонила… Попался на глаза ваш листок в почтовом ящике. Я обычно выбрасываю, но иногда хватаешься за соломинку.

— Почему не можете? Ведь было между вами что-то, или нет? — Галина слегка давила на клиентку, но этот прием она себе прощала. Некоторые нуждаются в поощрении. А то и в насилии — это тоже имеет успех. Особенно среди тех, кто не уверен в себе, а то, что ее клиентка была выбита из колеи, глухому было ясно.

— Вы поссорились?

— Нет… — тихо произнесла женщина. — Она…

Наверное, она куда взрослее, чем я думала. Больше видит и понимает. И вообще, она уже не ребенок. Господи!

Я как-то упустила это из виду. Ладно, все равно ничего не исправишь. Что случилось, то случилось. Я кладу трубку.

— Насчет Нового года… — попробовала было остановить ее Галина, но ее оборвали:

— Никакого Нового года не будет. Во всяком случае, для нас.

— Алло?!

— Алло?

Город, как мерный прибой, ударяется в сердце, голоса, как волны, размывают его, каждый раз унося частицу тебя, разрушая, причиняя боль Она ощущала себя волнорезом, поставленным на краю ночи, чтобы не дать затопить берег. Пограничником — но безоружным, и без собаки. Можно было отнестись к своей работе иначе, но тогда это была бы халтура, а то и преступление. Нет, лучше так Лучше слушать их всех и каждого принимать в свое сердце, тогда, по крайней мере, знаешь, что оно еще есть.

— Алло?

— Я уже как-то вам звонил, — робко произнес мужчина. — Вы — Галина?

— Да-да. Я вас слушаю.

Молчание.

— Я здесь! — напомнила она.

— Понимаете, — собрался с духом собеседник, — я тогда говорил вам о парне, которого мне пришлось опознавать. О…

— Стоп! — подскочила она. — О Дане?!

— Вы помните?

— Он умер?

— Нет, жив! Слава богу, что жив. Понимаете, я никак не мог избавиться от мысли, что… Ну словом, что я… Каким-то образом тоже был виноват… Позвонил следователю, вообще ввязался… Лица его никак не мог забыть. — В голосе что-то треснуло. Галина (вернее, Юлия) часто занималась домашним консервированием и отлично знала этот противный тихий звук. Так внезапно трескается стеклянная банка, которую в целях стерилизации надели на носик кипящего чайника.

— Значит, он жив, — женщина перевела дух.