ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если соседи но тамбуру доверяют друг другу, они не запирают дверей. Если мужчина обманывает нескольких женщин сразу, одна из них непременно отомстит. Если в семье нет доверия — она разрушится. Если любят слишком сильно, порой убивают Аксиома не требует доказательств. Преступление — требует. И оно уже совершено… Тамбур Анна Малышева Если соседи но тамбуру доверяют друг другу, они не запирают дверей. Если мужчина обманывает нескольких женщин сразу, одна из них непременно отомстит. Если в семье нет доверия — она разрушится. Если любят слишком сильно, порой убивают Аксиома не требует доказательств. Преступление — требует. И оно уже совершено… ПРОЛОГ ПРОЛОГ Подземный переход Ночью подземные переходы метро начинают пугать всерьез. Можно испугаться кого угодно — нищего со столь зловещим лицом, что ему впору промышлять на большой дороге, а не просить Христа ради, опухшей бомжихи, которая невразумительно и вместе с тем агрессивно требует милостыню, продавца грошовых игрушек, который назойливо предлагает свой товар… Пугает не он сам, не его товар — уродливые собачки, заводные солдаты с автоматами, которые стреляют цветными огоньками. Пугает то, что вокруг него. То, что намертво въелось в сальную кафельную стену за его спиной, в плитки под его ногами. То, что и является истинным цветом ночи — не черным, а тускло-серым. Цветом голода, цветом отверженных, цветом преступления. И потому женщина с девочкой лет двенадцати, спешившие выйти из перехода, так испугались, услышав сзади резкий окли

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Да! — пробормотала та сквозь слезы, ч — Если бы ты знала, что отец — Я его больше не боюсь, — твердо сказала девушка.

— Что?!

— То. Где Светлана?

— Она… Ее забрали родственники. Но это еще не все. Тебе по мобильному… А я его постоянно заряжала и даже внесла деньги на счет… — Женщина вытерла глаза мокрым платком. — Звонила какая-то Татьяна.

Маша приподнялась на подушке. Час посещений заканчивался, в палате остались только больные да еще ее мать. Ей, в самом деле, стало намного лучше. Так сказал и симпатичный молодой врач, который осматривал ее во время обходов, так она и сама чувствовала. Жар спал, и больше не было противного ощущения, что на грудь положили тяжелый горячий кирпич. Или, скажем, кошку.

— Что она сказала?

— Да что-то странное, — мать торопливо взглянула на часы и спрятала платок в карман застиранного больничного халата. — Что твой Дима разводится с женой и женится на ней. Просила тебе это передать. Я не хотела, но…

Маша снова легла. Нет, больно ей не было, ни морально, ни физически. Разглядывая очень знакомый потолок палаты, она размышляла о том, как легко некоторые люди идут на компромисс. Причем даже такие, которые кажутся сильными и принципиальными.

— Что с тобой? — испугалась мать.

Девушка улыбнулась и шевельнула рукой:

— Ничего, мама. Хорошо, что ты сказала. Я быстрее поправлюсь.

— Правда? — не поверила та. — Почему?

— А всегда хорошо знать, что ты потерял что-то неважное. Хуже, если . — Она сделала паузу. — Это во-первых. А во-вторых, но это уже не делает мне чести… Я немножко злорадствую. Ведь он таким простым способом отдает ей долг, и еще противнее, что Татьяна это понимает. Я бы не хотела продать себя так дешево.

Но раз она согласна, значит, столько и стоит.

Мать ничего не поняла и перепугалась. Она решила, что у дочери начинается бред. Та ее успокоила:

— Иди домой и, не волнуйся. Знаешь, я выросла.

Может, поздновато — мне ведь уже двадцать три. Но все равно, лучше так, чем никак… Больше я в такие дела не вляпаюсь. — Девушка слабо улыбнулась. — С женатыми связываться не буду. Ведь я была так наивна, что ничего не понимала. До последнего момента. Мам!

Та вздрогнула.

— Тебе пора идти. Папе привет, и пусть не сердится.

— Он не… Он совсем не…

Мать развернулась и быстро вышла из палаты. Девушка проводила ее взглядом, думая, что напрасно столько лет боялась родителей, считая их чуть не врагами. Неужели нужно опасно заболеть, чтобы убедиться, что тебя любят? Наверное, иногда нужно.

«А может, вообще не нужно ничего бояться? Поступать правильно и никого не бояться? Я знаю одно — никогда больше не заговорю ни с кем в подземном переходе метро».

Подземный переход

Я очень хорошо помню тот вечер. Пятнадцатое декабря.