ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сколько бывает измен, столько можно написать о них историй. Эта — будет о том, как можно оказаться на изнанке собственной жизни, где слишком больно и горько. О том, как можно потерять всё, но обрести гораздо больше. И о том, как можно изменить. Себя. Или себе. Изнанка Полина Рей Сколько бывает измен, столько можно написать о них историй. Эта — будет о том, как можно оказаться на изнанке собственной жизни, где слишком больно и горько. О том, как можно потерять всё, но обрести гораздо больше. И о том, как можно изменить. Себя. Или себе. ЧАСТЬ 1 ЧАСТЬ 1 ОТРЫВОК 1 — Да мать твою, куда ты прёшь? — Никита! Ну ты вообще монстр. — Да он сука просто. — Хорошо, что я не леди. — Хорошо, что мне не хочется извиниться. — Хам. — Ещё какой. Алёна поджала губы и посмотрела на Никиту внимательнее. Молод, горяч, машину ведёт жёстко, то перестраиваясь так, что приходится оттормаживаться, то матерясь, когда его подрезают. Если бы не была в подпитии, наверное, уже бы возмутилась. Но кричащая из динамиков музыка, ветер, долетающий в приоткрытое окно, молодой парень за рулём, который едва ли не в сыновья ей годился — всё это стирало границы. — Во всём такой? — Что вы имеете ввиду? — Да ничего. Алёна поморщилась. Это его обращение на «вы» неприятно резануло слух. — Хочешь, на «ты» перейду? Он что, мысли читает? Алёна снова посмотрела на Никиту. Красивый, даже слишком. Будь ей лет на пятнадцать меньше, она бы показала этому парню, по чём фунт лиха. Но он был не просто непростительно молод, но ещё и я

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Никит… Она покачала головой и опустила голову, чтобы он не заметил её смущения. Включать кокетливую барышню и интересоваться, было ли это предложением руки и сердца, не хотелось. Всё было ясно и так. С Никитой вообще иначе не бывало. Он говорил — и это означало какие-то конкретные вещи, без лишних вопросов. — Что — Никит? — Ничего. Я всё сделаю, обещаю. И дело не в том, что я хочу и дальше быть за Николаем замужем. — Вот и хорошо. Не хватало мне ещё твоих сомнений. Она заправила салат майонезом, улыбаясь помимо воли. Как-то странно уютно и по-домашнему стали проходить их вечера вместе. Когда они готовили вдвоём, потом уплетали всё это за просмотром новостей или сериалов. А ночью — занимались любовью. И ладно она — взрослая женщина, которой всё было по душе, но Никита… Ему же всего двадцать два. И интересы у него должны быть совсем другими. Не то чтобы хотелось об этом думать, но ведь против природы не попрёшь. — И мне — твоих. — Нет у меня никаких сомнений. Разведёшься, поженимся, увезу тебя куда-нибудь в тропики. — Вместо свадьбы? — А ты свадьбу хочешь? — Избави боже! Она отставила салатник, подперла подбородок рукой и внимательно посмотрела на Никиту, который сосредоточенно перемешивал грибы с картошкой, стоящие на плите. — Никит… — Что? Алёна набрала в лёгкие воздуха и выдохнула: — Завтра же подам заявление на развод. Обещаю. Алёна доработала до конца дня на каком-то сумасшедшем нервяке. Бесконечно думала о том, что сегодня отправится по собственной воле окончить брак, продлившийся два десятка лет, и беспрестанно ловила себя на мысли о том, что до сих пор не верит. Нет, она отдавала себе отчёт в том, что поступает правильно. И хотела уже закончить то, виновницей чего не была. Но и вот так просто, с лёгким сердцем расстаться с тем, чем жила половину жизни, было непосильно. Алёна знала, что всё уже решено, но и не думать о предстоящем событии, нагнетая и без того острое нервное напряжение, не могла. Она ушла немного раньше, чем оканчивался рабочий день, уговаривая себя успокоиться и думать о том, что после ЗАГСа поедет домой, где приготовит ужин и будет ждать Никиту. И что после словно бы выдохнет, начиная совсем другую жизнь. С неба хлопьями падал какой-то совершенно безумный снег. Крупный, больше похожий на приплюснутый град. Он залеплял глаза, попадал под воротник, заставляя прохожих ёжиться и плотнее запахивать пальто и куртки. Алёна прищурилась, приложила ладонь ко лбу козырьком и всмотрелась в очертания остановки напротив. Может, и стоило согласиться на настойчивое предложение Никиты отложить всё на завтра, но она же дала ему слово. — Алён! — раздался рядом голос, который бы она узнала из миллиона даже на смертном одре, понуждая её застыть на месте.