Вернувшись в дом с охапкой дров, Петр сразу почувствовал перемену. Воздух пах сладким парным молоком. Мария уже успела подоить коров и теперь мыла у печи подойник. Услышав его шаги, она вздрогнула, и ведро с грохотом полетело на пол. Петр инстинктивно сделал шаг вперед и поймал его на лету.
Они замерли. Петр держал подойник, она смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными животного страха. Губы её дрожали. В этот момент она показалась ему серым, пугливым мышонком, готовым юркнуть в свою норку.
– Осторожно – хрипло сказал он, и тут же поймал себя на мысли, что прозвучало это грубовато, почти как окрик. Он хотел спросить нормально, но не вышло.– Не ударилась?
Она мотнула головой, не в силах вымолвить ни слова, и снова уткнулась в свою работу, стараясь стать как можно меньше и незаметнее.
Петр прошел в свою комнату, чувствуя, как стены его собственного дома будто сдвигаются, становятся тесными. Он сел на край кровати, сжал кулаки. Пустота, о которой говорила мать, вдруг зазвенела внутри него с новой силой. И он с удивлением поймал себя на мысли, что та пустота была куда привычнее и спокойнее, чем это новое, тягостное чувство ответственности за чужую, сломанную жизнь. Но, раз взял, значит, теперь это его крест. Нести надо.
Глава 3. Мария. Хозяйственные хлопоты
Глава 3. Мария. Хозяйственные хлопоты
После утренней дойки Мария успела приготовить пшенную кашу в растопленной печи и настряпать оладьи. В буфете она нашла початую банку малинового варенья. Наверное, мать Петра еще варила в прошлом году. Вот так и бывает – человека уже нет, а память о нем остается в таких весточках. Мария помнила эту добрую старушку соседку Варвару Матвеевну, которая умерла всего месяц назад. Она всегда была добра к Марии, называла её «дочка». Кто ж знал, что она ей снохой станет, пусть и вот так странно, уже после смерти Варвары Матвеевны.
Петр завтракал молча. Он зачерпывал ложкой кашу, запеченную в печи до румяной корочки, заедал пышными оладьями с ароматным малиновым вареньем, и Мария краем глаза уловила, как он незаметно положил добавку из чугунка. Это маленькое, неозвученное одобрение согрело ее изнутри. Значит, её стряпня понравилась.
Проводив его взглядом – Петр ушел на работу, не сказав «до свидания», просто кивнул на прощанье, – Мария отправилась в контору, где она работала учетчицей на полставки. Дорога казалась непривычно долгой. Каждый встречный, как ей казалось, смотрел на нее с любопытством и осуждением.
Почти сразу в конторе, где она уселась заполнять ведомости, ее окружили доярки, только что вернувшиеся с фермы, пропахшие навозом и парным молоком.
– Машка, правда, что ли? За Петьку-лесника замуж вышла? – начала самая бойкая, тетя Паня, упирая руки в бока.






