Делом займись
Ольга Усачева
Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь.
Глава 1. (Мария). Чужой муж
Глава 1. (Мария). Чужой муж
Мария лежала неподвижно на спине, вдавливаясь в упругий матрац, и прислушивалась. Из-за стены доносился ровный мужской храп. Петр. Муж. Чужой мужчина, в чьем доме она оказалась по милости случая.
Мысли путались, сон бежал прочь. А желание сходить по малой нужде, назойливое и болезненное, становилось все нестерпимее. С ней такое случалось, когда она переживала из-за чего-то, могла за ночь раза три в туалет сходить. Покойный муж Василий никогда этого не понимал, и Мария стыдилась своей немочи. И каждый раз она старалась сделать это тайком, встать так, чтобы не скрипнула кровать, пройти на цыпочках, задержать дыхание у двери… А если Василий проснется – то по полной получала от него ворчание и брань: «Ночью спать надо, а не шляться, как привидение!»
Здесь, в этом чужом доме было тихо. И страшно по-другому.
Мария, осторожно приподнялась с кровати, поставила босые ноги на прохладный, крашеный пол. Сделала шаг. Еще один. Старалась дышать неслышно, вся превратившись в струнку. И тут под ногой с громким, предательским всхлипом скрипнула половица.
Мария замерла, сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Она ждала. Ждала громкого окрика, грубого: «Какого рожна колобродишь?». Но из-за стены храп лишь на мгновение сбился, Петр тяжело перевернулся на другой бок, и снова наступила та же густая, незнакомая тишина.
Выдохнув, Мария двинулась дальше, к двери. Рука дрожала, когда она взялась за холодную железную скобу.
– Чего не спишь? – раздался из темноты негромкий, спросонок хриплый голос.
Мария вздрогнула так, будто ее ударили током. Обернулась. В дверном проеме своей комнаты, освещенный лунным светом из окна, стоял Петр. Высокий и мощный, как дерево, в одних семейных трусах. Лица не было видно, только силуэт.
– Я… я в туалет, – выдавила она, и голос прозвучал жалким писком.
Петр молча постоял, потом шагнул вперед, прошел мимо нее в сени. Мария прижалась к косяку, давая дорогу. Он что-то пошарил в темноте и вернулся, держа в руках пустое эмалированное ведро.
– На, – коротко сказал он, протягивая его. – Нечего по ночам на улицу выходить, холодно. Мать так же делала. Утром вынесешь.
Он сказал это без раздражения, просто, практично, по-хозяйски.






