А теперича, мой черед здесь жить. Тесно нам с детьми в доме отца, так что сюда теперь перейдем. Вы с Васькой неважнецко жили, детей не нажили. Так что тебе одной легче будет, по миру не поёдешь. Василий в чем-то умный был, на тебя дом не переписал. А ты… – он посмотрел на нее с презрением – …и похоронить-то его толком не смогла. Ни слезинки не пролила, да и поминки жидкие. И когда он в драке той был, где ты была? Не уберегла. Так что не задерживайся тут. Разберемся с наследством – съезжай.
Мария побледнела, у нее перехватило дыхание. Да как же это? Стыд-то какой! Вот и пожила тихо одна в доме…
Соседи потупили взгляды, и потянулись к выходу. Никто за неё вступился.
Через неделю Мария узнала, что Николай начал действовать. Он ходил в сельсовет и принес все документы на дом, доказывая, что Мария – «не кровная» и «не справилась с хозяйством». Об этом Мария узнала от самого председателя.
– Ты, Мария, в бутылку-то не лезь. Собирай тихонько вещички. По закону Николай действует. Я тебе тут не помощник. Хочешь, угол тебе найду? Есть у меня койка в бараке, где гастарбайты живут…
В общий барак к строителям Мария не хотела. И выхода тоже не видела. Мысль о родителях, живущих в тесноте и бедности в дальнем селе, была горше самой горькой редьки. Брат средний лет пять назад женился и молодуху в дом родителей привел. Там уже и племяшки-погодки бегают. Куда ей в родительский дом до кучи? Привезти к ним свои невеликие пожитки и свой позор? Видеть в их глазах осуждение. Слушать пересуды за спиной. Нет, не может она этого сделать.
Может, еще обойдется? Ну, есть же Бог на свете?! Не выгонит же её просто шурин так на улицу?
Это случилось через полгода после похорон. Ранним апрельским утром Мария доила свою корову Марту и оглядывала стайку. Мысли крутились в голове, как назойливые оводы. До выпаса скота еще месяц, а корма уже на исходе. Раньше Василий этим занимался, договаривался с колхозом о комбикорме, о сене, а теперь все на ней. Да, одной с хозяйством тяжелей, но она выкрутится. Лишь бы из дома не выгнали…
Вдруг она услышала резкий звук мотора и скрип ворот. Во двор на грузовике заехал Николай с двумя взрослыми сыновьями. Мария вышла навстречу, держа в руке полный подойник молока. Руки ослабли, страх сдавил горло. На шум выскочила любимая кошка Муська и прижалась к хозяйке, защищая от непрошенных гостей.
Николай выпрыгнул из кабины и по-хозяйски оглядел двор.
– Всё, Машка, кончилось твое время. Собирай свои пожитки. Можешь к родителям своим возвращаться.
Мария в ужасе отпрянула, чуть не разлив молоко.
– Да как же… Как жить-то? Куда мне?
Николай сплюнул, мотнув сыновьям головой, мол, погодьте вылезать.
– Не хошь к родителям, можешь в город, на кирпичный податься, там общага есть, может мужика найдешь. А из дома мово вали.






