ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Делом займись Ольга Усачева Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Глава 1. (Мария). Чужой муж Глава 1. (Мария). Чужой муж Мария лежала неподвижно на спине, вдавливаясь в упругий матрац, и прислушивалась. Из-за стены доносился ровный мужской храп. Петр. Муж. Чужой мужчина, в чьем доме она оказалась по милости случая. Мысли путались, сон бежал прочь. А желание сходить по малой нужде, назойливое и болезненное, становилось все нестерпимее. С ней такое случалось, когда она переживала из-за чего-то, могла за ночь раза три в туалет сходить. Покойный муж Василий никогда этого не понимал, и Мария стыдилась

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Корову с телком можешь себе, так и быть, забрать. Продашь, деньги на перво время будут.

Не слушая причитания Марии, Николай сел в грузовик и уехал, дав ей наказ до обеда собрать вещички.

Закрывая за ним ворота, Мария поскользнулась и упала в грязь. Ноги не держали.

И тут из-за поворота, с проселочной дороги, вышел Петр, их сосед. Он возвращался из леса, за спиной – ружье, через плечо – окровавленная тушка зайца. Он шел, не глядя по сторонам, погруженный в свои мысли. Мария подалась было к нему, инстинктивно, ожидая хоть какую-то помощь. Но потом сжалась, поняла, кто она ему, чтоб защищал? И поняла, что сейчас он пройдет мимо, не желая связываться с чужим горем.

Но Петр остановился, а потом тяжелым шагом зашел во двор, остановился в двух шагах от Марии. Он смотрел на нее прямо. Его серые глаза были холодны и серьезны, в них не было жалости, только какая-то злая решимость.

Его взгляд скользнул по ней, по ее мокрым от слез и дождя волосам, по испуганно жмущейся к ее ногам кошке. Потом Петр медленно повернул голову и посмотрел вслед грузовику. Лицо его, обычно спокойное, вдруг стало жестким, как гранит. Желваки на челюсти заиграли.

– Сволочь, – тихо, но очень четко, будто рубанул топором, бросил он в спину уезжавшему Николаю. – Добился-таки своей подлой правды.

Мария не могла вымолвить ни слова. Слёзы текли по лицу, размазывая грязь.

– Вставай, – сказал Петр твердо. – У меня жить будешь.

Мария смотрела на него, не в силах понять. Ее мозг отказывался складывать эти слова в смысл.

– Оформим в сельсовете брак, – продолжил Петр, словно докладывал о проделанной работе. – Чтоб никто слова сказать не смел. Вставай, я сказал. Пошли, вещи соберешь.

Это не звучало, как предложение. Это был приказ. Приказ спасителя. И в абсолютной, опустошающей беспомощности Марии этот приказ стал единственной соломинкой, за которую она ухватилась, чтобы не утонуть окончательно.

Она не помнила, как встала. Не помнила, как собирала свои вещи по дому. Петр пока переводил её корову с телком в свою стайку. Потом он вернулся и, без лишних слов, взвалил ее узлы на могучую спину.

– Кошку бери, – бросил он через плечо.

Мария, машинально, подобрала испуганную Муську. И пошла за Петром, как корова на веревке. Не думая, не рассчитывая, просто покоряясь той силе, что наконец-то встала на ее сторону.

В тот же день они пошли в сельсовет. Секретарь, тетя Катя, подняла на них удивленные брови.

– Жениться собрались? Ну, дела… Заявление сегодня если напишете, то срок вам на размышление – два месяца.

Петр, не глядя на Марию, твердо сказал:

– Мы все решили. Пишите. Через два месяца за бумагами зайдем.

***

И вот сейчас, лежа в доме Петра, Мария впервые за долгие годы позволила себе просто слушать тишину. Она была сломлена, унижена и до смерти напугана.