А Пашка тогда еще подумал: «Не рискнул, а пожертвовал, ну как же ты не понимаешь, дуреха, ну не мог он там выжить…»
Но вот тогда-то, в тот самый момент, Ирина и провернула этот свой фокус: закусила губу и сжала его руку на коробке передач, и откуда-то, из идиотской части мозга видимо, Пашке прилетела мысль: «Ну давай попробуем! Все равно же ничего не выйдет. Даже в колонию не пустят».
И вот оно – Пашка был прав. Можно идти за Маринкой, усаживаться в машину и валить из Тихого. Пашка уже вставать начал, когда Ирина заговорила. И от ее слов у фотографа волосы на затылке зашевелились. А Генка и вовсе выглядел, как будто его сейчас то ли стошнит, то ли удар хватит.
Ирина говорила холодно – роботом, который пришел на исповедь, и, не таясь Пашки, выкладывала, с кем из мужиков Тихого и что именно у нее было, и кто из них женат или боится огласки о своих предпочтениях, а значит – у нее под каблуком. Перечисляя их всех, не забывала упомянуть, кто какую должность в поселке или районе занимает. А потом как бы между прочим сообщила,что каждый из них готов сделать с Генкой, если она попросит. Поклялась всем, что у нее есть: она на все пойдет, чтобы испортить Гене жизнь окончательно и бесповоротно. Пообещала, что работу он потеряет еще до конца недели, безо всякой пенсии естественно, и пусть даже не пытается найти другую – никто ему ничего не предложит, она ради этого хоть с дьяволом переспит.
– Ты знаешь меня, Ген, я сделаю. Но главное – ты же догадываешься, что Сани с нами не просто так нет. Он в опасности. Я хочу попасть в тот ваш подвал, чтобы его спасти.
В охраннике сейчас явно боролись гнев и ужас, по лицу было видно, что он, может, и набросился бы на Ирину с кулаками, но его сдерживает вид Пашки… А еще возможные последствия. С Ириной лучше было не связываться, если ты хочешь в Тихом хотя бы на этот фиговый коньяк зарабатывать.
– Ирин… – Генка прочистил горло. – Я… слушай, понимаю, для тебя это очень важно, иначе бы ты такое мне не сказала. Но…
И прежде чем он сказал это свое «но», Пашка выпалил:
– Если поможешь, мы заплатим. У меня в тачке фотик лежит, пол-ляма стоит. За четыреста у тебя его с руками оторвут, завтра же приедут и заберут. Проведешь – твой будет.
Генка открыл рот от удивления. Пашка и сам бы открыл, так его поразили собственные слетевшие с языка слова. Он вот еще пять минут назад радовался, что Гена им отказывает. Но после того, что сказала Ирина… В смысле, это жесть, конечно, с одной стороны, а с другой… Она вот так при нем призналась в таких вещах – насколько же сильно она хочет Саню вытащить. А она ведь его только в детстве, считай, знала. Последние пару дней – не в счет. И как-то вдруг стало неправильно, что он, Санин друг, не готов ни на какую жертву, чтобы хотя бы попробовать его оттуда достать.






