Надо же, столько лет она ненавидела свою мать, а когда наконец между ними наступил мир… почему так несправедливо-то все? Твари эти… мерзостни…
– Она ведь это тоже не просто так сделала, – осторожно начал Пашка. – Как и Саня. Они хотели, чтобы вы с Мариной выжили.
Пашка увел Ирину из участка, усадил в машину, помогая держать Маришку. Где Ирина инстинктивно осмотрелась, но ни одно из стекол не подернулось дымкой в присутствии дочери. Нигде не проступили отпечатки отвратительных лап.
Пашка завел двигатель и проехал до гостиницы. Сбегал туда, вернувшись с сумками, среди прочего Ирина узнала и Сашкину.
– Ну все, теперь можем ехать! – сказал фотограф, когда снова поворачивал ключ зажигания в замке.
И вот тогда она повернулась к нему и пристально на него посмотрела. Знала, что поступает некрасиво, знала, что опять манипулирует мужиком. Но на этот раз ради благого дела, правильно?
– Паш, – произнесла она, положив свою руку на его, – у меня есть идея. Помоги мне, пожалуйста.
Если бы был хоть один шанс, пусть даже из миллиона, спасти Саню, он, конечно, им бы воспользовался. Но только какие тут на фиг шансы? Саня вместе с тварью этой улетел через стекло в их мир. Там, надо думать, тварь эта такая не одна, их там много. Нет, Саня точно мертв, спасать уже некого – Пашка был в этом абсолютно уверен. Ну и самому хотелось свалить отсюда побыстрее. Черт его знает, что случится, когда все эти трупы в участке всплывут. Надо, пока еще ночь, хотя бы до Черметска добраться, а еще лучше – быть уже в поезде на Москву. Там Михалыч поможет выплыть.
Да и мерзостни эти – вдруг опять полезут? Уезжать надо как можно быстрее, вот прямо сейчас: педаль газа в пол, и погнали отсюда!
Только почему-то он согласился. Не смог отказать Ирине. Хотел думать, что из жалости: она все-таки мать только что потеряла, да и Саню… Но тут, кроме жалости, была еще и вот эта ее рука на его руке, и этот взгляд, и тон. А еще она губу так закусила…
Короче, хрен с ним, за попробовать с него денег не возьмут. Все равно ничего не получится. Их прямо сейчас пошлют, так что Пашка ничего не теряет: уедут, как он и хотел, просто на десять минут позже.
Ирина показала дом, выбежала, прихватив дочку и едва не силой вытащив из машины Пашку, – так она торопилась. Стучать пришлось долго, владелец дома давно спал. А когда открыл, фотограф сразу его узнал. Заспанный Генка удивленно посмотрел на них:
– Ирин?
– Привет, Ген, прости, что среди ночи.
Охранник из колонии спросонья переводил взгляд с Ирины на ее дочь, потом на Пашку. Выглянул, как будто искал еще кого-то. И фотограф понял: увидев его, Гена, конечно, ожидал увидеть и Саню.






