ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта книга повествует о необычной истории жизни Эвелин Леклер, юной мадемуазель, которая открывает миру свои тайны на страницах собственных дневников. В них девушка рассказывает о том, как на протяжении долгих лет ей снится один и тот же кошмар, в котором она погибает на тонущем корабле вместе с молодым человеком, пытающемся её спасти. Вероятно, сон остался бы для Эвелин всего лишь сном, но однажды этот молодой человек неожиданно является к ней. Девушка понимает, их связывает нечто большее чем просто ночной кошмар. Она узнает, что у них есть общее прошлое, когда-то скреплённое необузданной страстью и клятвой в бесконечной любви.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Во мгле всеобщего равнодушия, в страхе перед забвением, в тоске и жажде по людской нежности наконец-то настал миг откровений, и в ее душе мотылек зажег свет. Он прилетел к ней с морских берегов и поселился напротив ее окна. Сидел, наблюдал, как она читает, как смеется и плачет, а появившийся цветочек в горшочке тянется все выше и выше, пытаясь прикоснуться к ее лицу. Мотылек хлопал крыльями, когда Эвелин улыбалась. Когда в глазах ее вырастало пламя, он вспыхивал всем своим существом. Когда по щекам бежали слезы, он трепетал, порывался смахнуть их и обнять ее. Он уже знал Эвелин. Он знал ее всегда. Всегда и везде следовал за ней. Повсюду искал. И непременно находил. И вот теперь, когда он снова рядом, ее жизнь наконец наполнится новым смыслом. Вечером уходящего дня мотылек взлетел над деревом близ дома семьи Леклер, сделал несколько пике, прощаясь с ним, и направился в другой конец улицы, к дому владельца типографии.

Окно месье Шенье было открыто. В полутемной комнате на стуле сладко храпел пухлый хозяин, пуская слюну на свой старый камзол. Нередко ему приходилось засыпать вне своей кровати. В силу своего возраста, а ему было уже почти восемьдесят лет, в угоду бесконтрольной лени, полностью овладевшей им после смерти супруги, он часто впадал в сон прямо за ужином. Конечно, то, чем он питался, нельзя было назвать ужином, ведь уже долгое время Шенье жил один, не имея ни горничных, ни управляющих своим хозяйством, никого, кто смог бы позаботиться о нем. Он вырос в семье обедневшего пекаря, но удачная женитьба на дочери зажиточного владельца типографии навсегда вычеркнула семейное ремесло из списка возможных профессий. Впоследствии он неоднократно пробовал себя в писательском искусстве, но никогда не доводил дело до конца. Он брался за перо, но спустя неделю отказывался от будущего романа, сжигая исписанную бумагу. Возможно, он боялся, что не сможет создать достойное произведение, возможно, искал лучший сюжет для романа, однако отсутствие усердия говорило о другом. Шенье был слишком нетерпелив и непостоянен, слишком ленив и невнимателен, чтобы стать настоящим творцом. Когда типографское дело полностью перешло в его ведение, Шенье окончательно возненавидел литературу. Теперь каждый день ему приходилось печатать работы талантливых современников, которых он презирал всей своей желчной сущностью. Овдовев, он вновь принялся за писательство, видимо, стремления залечить свои творческие раны не покинули его. Но чудес не происходило. Он по-прежнему сжигал рукописи и проклинал весь мир.

Когда поздним вечером мотылек залетел к нему в комнату, Шенье как раз находился в своем привычном состоянии: спал на стуле, держа в руке взъерошенное перо.