У другого старуха подкладывала овцам сено в длинное деревянное корыто, а в хлеву мычала корова. Пасти уже почти перестали, скот держали ближе к жилью. Понемногу расходовали зимние запасы. Хозяева, у которых хватало рук, справлялись быстро. Там, где взрослые мужчины ушли с подводами, за них работали старики, а женщины брались за тяжелое вместе с подростками.
Гнедой почти обсох и снова поглядывал по сторонам с прежним интересом. Возле богатого двора мальчишка бросил вязанку хвороста и уставился на нас. Жеребец тут же выгнул шею и пошел так важно, как за всю дорогу еще не ходил.
— Ах ты артист, — пробормотал я.
Конюх усмехнулся.
— Любит, когда смотрят.
Вскоре мы снова встретили переселенцев. Мужчина спорил с пожилым возчиком у развилки и несколько раз повторил, что ему надо «до срока» явиться к новому хозяину. Женщина тем временем придерживала ребенка на возу, прикрывая его полой тулупа от ветра.
К переселению надо было готовиться задолго: снять урожай, заранее найти нового владельца. Потом рассчитаться с прежним и собрать домашний скарб. А еще довести скотину. Лошадь захромает или хозяин начнет спорить о долгах — на дорогу останется еще меньше дней.
С другой стороны, крестьянин ведь получал пашню с постройками, иногда брал у владельца семенное зерно или помощь с тяглом. Позволь ему уйти среди весенней пахоты или перед жатвой — и уже хозяину придется искать, кем заменить работника. С переходом после уборки хлеба я еще мог согласиться. Но отчего на него отводили всего две недели?
Мы проехали еще одно крупное село. Здесь стояла деревянная церковь, рядом — амбары. Несколько дворов возле них были особенно крепкими. За селом начинался лес; по здешней дороге мы уже возвращались к монастырю. Мужиков стало больше. Один правил возом с дровами, другой чинил изгородь. Со стороны леса мужик вел пару лошадей. У дворов грузили зерно, то и дело приходилось разъезжаться с подводами. В монастыре владели богатыми землями, только жили на них очень по-разному.
К обители мы вышли через час. Сначала над деревьями можно было разглядеть главы, затем — стены. Ближе к воротам стояли хозяйственные постройки. Гнедой шагал спокойно и больше не тянул повод. Даже на прямых участках довольствовался шагом.
Перед воротами нас обогнала еще одна телега. На ней сидели женщина и двое детей, мужчина шел рядом, придерживая привязанную к задку корову.
Я проводил их взглядом и спросил конюха:
— Много сейчас таких?
— До Юрьева дня всегда хватает. После меньше станет.
Он поехал дальше. Я еще немного смотрел вслед семье, потом направил гнедого к воротам.
К вечеру мороз окреп. После трапезы люди торопились закончить последние дела до темноты. У конюшни заводили под крышу лошадей, за хозяйственными постройками кто-то рубил дрова.






