ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. ... Прогрессорство? Надо подумать... Коновал Виктор Гросов Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. Прогрессорство? Надо подумать... Глава 1 Глава 1 Я пришел в себя сжимая рукоять оружия. Ладонь была шире моей, пальцы толще. Костяшки сбиты, на коже старые шрамы. У меня на правом большом пальце восемь лет оставался след от укуса алабая, и я машинально глянул туда. Кожа оказалась чистой, знакомого пятнышка возле запястья тоже не было. Я убрал ладонь и несколько раз пошевелил пальцами. Чувствительность сохранялась, пальцы двигались. Сжал кулак, разжал, коснулся большим пальцем остальных. Мозоли находились не на тех местах, странно все это. За годы работы ветеринаром я привык в непонятным ситуациям, поэтому сначала всегда проверяю то, что можно увидеть и потрогать. Испугаться я толком еще не успел. Моргнул, перевел взгляд с ближайшей стены на дальний угол. Со зрением все было нормально. Коснулся пальцем кончика носа одной рукой, потом другой. Потоптался на месте. Ноги были длиннее моих, и ощущение собственного роста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я перешел к следующему коню. У двери стоял мужчина лет сорока пяти и явно ждал, пока я освобожусь.

Лицо казалось знакомым. Когда мужчина подошел ближе, я вспомнил: Андрей Лаптев. Когда-то ездил с государевыми людьми на южные рубежи. Больше ничего полезного вспомнить не удалось.

— Сухой, здрав будь. С дороги тебя вчера тревожить не стал.

— И тебе здравствовать. Чего ждал?

Андрей слегка смутился.

— Сын у меня, Матвей. Четвертый год при конях служит. Верхом крепок, в ночном не пропадет. Упряжь знает. Сейчас при одном дворе держат: работу делает, а дальше там ему хода мало. Если Иван Иванович станет людей к себе брать, ты имя его назови. Пусть сам придет, покажет, чего стоит.

Я был ему благодарен за то, что он сразу перешел к делу.

— Почему ко мне?

— Ты с царевичем приехал. Он тебя знает. Я к Ивану Ивановичу со своим Матвеем-то не полезу — а тебе сказать могу.

Рассуждал он просто. Мне даже показалось что все это могут быть проделки Бельского, чтобы проверить мою реакцию, но я быстро посчитал это глупостями.

— Я никому места не раздаю.

— Так я места и не прошу. Матвей сам пусть заслужит. Только откуда царевичу про него узнать?

Андрей назвал двор, где служил сын, и человека, который мог за него поручиться. Я запомнил.

— Если людей станут смотреть, скажу. Больше ничего.

— И этого довольно.

Он поклонился и ушел. Я вернулся к коню.

Через час подошел второй, и я начал подозревать, что Гаврила далеко не всех заботливых московских отцов пересчитал.

Этого человека звали Федор Злобин. Сухой знал его по службе: я вспомнил, как Федор сидел в седле, чуть опустив правое плечо, и все поправлял повод левой рукой. Теперь он заметно располнел и, судя по походке, гораздо реже ездил.

— Родич у меня есть, Игнат, — начал он после приветствий. — При обозах третий год ходит. Весной опять на дальнюю службу собирают. Мать старая, хозяйство на младшем осталось. Хотелось бы его возле Москвы определить, коли место найдется.

Родственника хотели вернуть парня ближе к дому, пока мать окончательно не осталась на руках у младшего сына.

Я спросил, где служит Игнат и кто у него старший. Федор ответил. Я пообещал, что запомнил.

Когда он ушел, я успел досмотреть двух лошадей и даже решил, что посетителей больше не будет. Рано обрадовался: третьим явился молодой дворянин, которого я прежде точно не встречал. Представился Семеном Полевым и сразу объяснил:

— Говорят, ты теперь при Иване Ивановиче. Если он людей в службу принимать станет, можно мне показаться?

— А почему спрашиваешь у коневала?

Семен чуть растерялся.

— Потому что коневал с ним месяц ездил, а я его вблизи два раза видел.

Тут крыть было нечем.

— Пока про новый набор я ничего не слышал.

— Если услышишь, скажи хоть, куда идти. Я второй год маюсь: сегодня одного сопровождай, завтра бумаги отвези.