Вдобавок мидии ловко выпрыгивали из воды, силясь схватить фазанчика за крыло и даже за клюв.
– Ой, мамочки-и-и! Что это-о-о? – завопил Олли и, невзирая на судорогу, бодрым галопом помчался на берег, прочь от хищных моллюсков.
– К намс-намс! – радостно откликнулись мидии. Они явно намеревались преследовать фазанчика даже на суше. Наконец Олли стряхнул с себя противных мидий и огляделся. На этом берегу Виллийоки лес начинался буквально от сасамой воды. Не обнаружив тропинки, Олли пролез сквозь высохший бурьян и очутился в этом… как его… в сосновнике!
– Фух, теперь ерунда осталась… На этой стороне реки даже лес нормальный – тихий, светлый, а под лапами будто ковёр из хвои, – бормотал Олли.
Фазанчик намеренно разговаривал сам с собой вслух: ведь когда слышишь собственный голос, не так страшно и не так одиноко. Ему было очень холодно босиком, с мокрыми крыльями.
– Как, Раф говорил, это называется? Стометровка, кажется? Сто метров за двадцать секунд? Если Раф пробегает, то и я смогу! Тоже мне, спортивное достижение – бежать быстро-быстро и посчитать до двадцати! Ну-ка, раз-два-три! – Олли рванул с места и помчался в просвет между соснами. На третьем шаге в его пятку вонзилось что-то очень острое, а через пару метров ещё одна сосновая иголка угодила под коготь. Из глаз Олли брызнули слёзы, обе лапы горели во всех местах сразу, а двадцать секунд всё никак не кончались. Олли обезумел от боли и нёсся теперь куда глаза глядят, лавируя между соснами и взвизгивая то от шишки, то от очередной иголки. Шапка съехала ему на глаза, бедный фазанчик уже напоминал гоночную машину, которая летит на полной скорости без тормозов и руля. Корень, шишка, ямка, корень… коряга-а-а! – последнее, что мелькнуло у Олли перед глазами. Зацепив толстенную корягу лапой, он кубарем скатился с небольшого пригорка, стукнулся головой о невесть откуда взявшийся пенёк, провалился в яму и потерял сознание.
…Ритва уже полчаса кружила над полем и вдоль реки. Олли нигде не было видно.
– Улетел – не улетел, убежал – не убежал, – ворчливо гадала Ритва. – Воистину дурная голова ногам покоя не даёт, вернее крыльям. Правда, с такими крыльями далеко не улетишь. Куда ж этот сорванец подевался? И, кажется, на нём были сапоги… – Ритва резко спикировала на берег. Прямо перед ней наполовину в воде лежал зелёный резиновый сапожок. – Беда-а-а! – воскликнула ворона и осторожно приблизилась к воде.
– Накс-накс-накс! – дружно поприветствовали её ракушки. – Накси-и-и-накс-накси-и-накс! – Мидии наперебой защёлкали створками и запрыгали по воде.
– Ка-аркс-ка-аркс! – передразнила их ворона.






