Марьятта только всплеснула лапками, Раф рассерженно рыкнул на Гарри, а Ритва закаркала. Титта тем временем успела положить по блинчику себе и брату и даже потянулась за добавкой, но вспомнила, что в гостях прежде всего полагается похвалить и поблагодарить хозяйку. И немедленно похвалила и поблагодарила.
– На здоровье, дети, берите ещё! – Польщённая, Марьятта шлёпнула им ещё по паре блинов на тарелки. – Вы, наверное, только что к нам переехали! Давненько я не видала таких воспитанных и таких голодных детей. – Марьятта уже выскользнула на кухню, где продолжала весело болтать и одновременно переворачивать блины на сковородке. Гарри наконец выпутался из тюлевой занавески и попытался рогом открыть банку мармелада.
– Гарри, тебе вредно столько сладкого. – Ритва ловким движением клюва оторвала блестящую медную шишечку с упавшего карниза и переправила её себе в карман. – Может, лучше споёшь нам?
– Да я же вчера пел… – начал было Гарри, но замолчал, потому что Элеонора неодобрительно зашипела. – Ай, совсем забыл, вчера ведьне было блинов, блины ведь сегодня… ой. – Лось окончательно сконфузился и попятился из окна обратно в сад.
– Как же хорошо, что тысегодня решил спеть! – Марьятта уже вернулась с блинами. – Только пой, пожалуйста, в саду, а то в прошлый раз твоё верхнее фа привело к почти полному разрушению моих часов, а в них ведь у меня живёт кукушка Гунилла.
Будто в подтверждение этих слов из стенных часов высунулась кукушка, но при виде Гарри демонстративно достала из кармана ушные затычки и спряталась обратно.
– Я же эти часы и починил потом. – Лось чуть не плакал от обиды. Продолжая пятиться в саду, Гарри упёрся задом в сливу и остановился. Тут он глубоко вздохнул, достал из кармана галстук-бабочку, нацепил его на шею и взял первую ноту. Во всей округе сразу стихли птицы, и даже ветерок послушно замер в яблоневом саду. Гарри пел на незнакомом языке, которого Титта и Олли никогда не слышали, но это было так печально и величественно, что фазанчики напрочь забыли про обед. Раф тоже перестал поглощать блины и слушал чудесную арию с закрытыми глазами, а Элеонора на диванчике покачивалась в такт мелодии. Когда Гарри смолк, все зааплодировали, а Марьятта даже незаметно смахнула слезу.
– Келль белль шансон! Чудесная песня… и прекрасный вечер сегодня, прямо как раньше, – промурлыкала Элеонора, растягиваясь на диванчике во всю длину. – Жаль только, что сияний мы больше не видим! Аврора могла бы хоть изредка нас баловать… Вот как Марьятта блинами!
– Марьятта, Марьятта… карр! Да если б не я, вообще не было б никаких блинов! За всем приходится следить, иначе никакого порядка! – Ритва закатила глаза и придвинула ногой блюдо с блинами к себе поближе.






