ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кордекс никогда не был чудом. Он научил её подниматься тогда, когда другие уже не могли встать. ... Заставлял раны затягиваться быстрее, чем это должно быть возможно. Он спасал жизни. Дарил шанс тем, кто стоял на грани. Но у всего есть цена. И однажды Кайра заплатила сполна. Оставшись одна в мире, который не умеет щадить. Когда опасность начинает преследовать её на каждом шагу, дар перестаёт быть спасением. Он становится причиной. Единственное спасение — человек, который поклялся больше не давать ей шанса. Иногда конец — это не выстрел. Иногда конец — это дверь, которая закрывается навсегда.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Одежда в пыли, в крови. Шаги тяжёлые. Но они идут.

Их меньше.

Это первое, что режет по сердцу.

Их меньше, чем было в тот день, когда они уходили.

Радость смешивается с болью.

Сначала вижу Демариса — он идёт, как всегда, ровно, с лёгкой усмешкой, несмотря на усталость. Жив.

Потом Аксейда. Его осанка прямая, плечи широкие, взгляд спокойный. Он идёт уверенно, и внутри у меня отпускает ещё одна нитка напряжения.

Крис — смеётся, что-то говорит тем, кто рядом. Макс. Грей.

С каждым знакомым лицом внутри разгорается радость. Они живы. Они вернулись.

И потом я нахожу его.

Крейден.

Лицо собранное, шаг твёрдый, плечи напряжены. На нём свежая рубашка, но я замечаю движение под тканью, когда он делает шаг — там была рана.

Сердце падает куда-то вниз.

Он жив.

Жив.

Грудь сжимается так, что становится больно дышать. На секунду всё вокруг размывается — только он в центре, только его фигура.

Мне хочется сорваться с места. Подбежать. Обнять. Убедиться, что это не сон.

Я делаю шаг.

И останавливаюсь.

Сдерживаю себя. Заставляю ноги замереть.

Я вижу, как Айлин срывается первой. Она бежит, не оглядываясь, и буквально врезается в Аксейда. Он подхватывает её, прижимает к себе, и на его лице появляется редкая, тёплая улыбка. Айлин плачет, уткнувшись ему в грудь.

Луна бежит к Крису. Он раскрывает руки, и она влетает в него, смеясь и плача одновременно. Он поднимает её, кружит, несмотря на усталость.

Весь город оживает.

Женщины обнимают мужчин. Дети цепляются за ноги отцов. Кто-то падает на колени от облегчения. Кто-то смеётся слишком громко. Кто-то плачет, не скрывая слёз.

Но не все находят тех, кого ждут.

Я вижу женщину, которая смотрит на строй и понимает, что её человека там нет. Вижу, как её плечи опускаются. Как рядом с ней кто-то кладёт руку ей на спину.

Радость и горе переплетаются на одной площади.

Я снова смотрю на Крейдена.

Он стоит среди всего этого, принимает приветствия, коротко кивает, отдаёт распоряжения. Он — центр этого возвращения. Центр этой победы.

И всё, чего я хочу, — подойти.

Но я стою.

И просто смотрю, сердце разрывается от облегчения и от того, что между нами по-прежнему стоит стена.

Когда ворота окончательно открываются и последние солдаты заходят во двор, Крейден поднимает руку.

Голос у него усталый, но твёрдый.

— Разойтись. Отдыхать. Вы это заслужили.

В строю проходит короткий выдох. Кто-то усмехается, кто-то только кивает. Они расходятся по двору — кто к семьям, кто к казармам, кто просто садится на камни, потому что ноги больше не держат.

Крейден не идёт сразу к базе.

Он остаётся.

К нему подходит первая женщина. Её глаза красные, лицо дрожит. Она смотрит за его плечо, надеясь увидеть кого-то.

Не видит.

Крейден снимает перчатку и берёт её за плечи. Что-то говорит тихо, так, что я не слышу слов.