Одежда в пыли, в крови. Шаги тяжёлые. Но они идут.
Их меньше.
Это первое, что режет по сердцу.
Их меньше, чем было в тот день, когда они уходили.
Радость смешивается с болью.
Сначала вижу Демариса — он идёт, как всегда, ровно, с лёгкой усмешкой, несмотря на усталость. Жив.
Потом Аксейда. Его осанка прямая, плечи широкие, взгляд спокойный. Он идёт уверенно, и внутри у меня отпускает ещё одна нитка напряжения.
Крис — смеётся, что-то говорит тем, кто рядом. Макс. Грей.
С каждым знакомым лицом внутри разгорается радость. Они живы. Они вернулись.
И потом я нахожу его.
Крейден.
Лицо собранное, шаг твёрдый, плечи напряжены. На нём свежая рубашка, но я замечаю движение под тканью, когда он делает шаг — там была рана.
Сердце падает куда-то вниз.
Он жив.
Жив.
Грудь сжимается так, что становится больно дышать. На секунду всё вокруг размывается — только он в центре, только его фигура.
Мне хочется сорваться с места. Подбежать. Обнять. Убедиться, что это не сон.
Я делаю шаг.
И останавливаюсь.
Сдерживаю себя. Заставляю ноги замереть.
Я вижу, как Айлин срывается первой. Она бежит, не оглядываясь, и буквально врезается в Аксейда. Он подхватывает её, прижимает к себе, и на его лице появляется редкая, тёплая улыбка. Айлин плачет, уткнувшись ему в грудь.
Луна бежит к Крису. Он раскрывает руки, и она влетает в него, смеясь и плача одновременно. Он поднимает её, кружит, несмотря на усталость.
Весь город оживает.
Женщины обнимают мужчин. Дети цепляются за ноги отцов. Кто-то падает на колени от облегчения. Кто-то смеётся слишком громко. Кто-то плачет, не скрывая слёз.
Но не все находят тех, кого ждут.
Я вижу женщину, которая смотрит на строй и понимает, что её человека там нет. Вижу, как её плечи опускаются. Как рядом с ней кто-то кладёт руку ей на спину.
Радость и горе переплетаются на одной площади.
Я снова смотрю на Крейдена.
Он стоит среди всего этого, принимает приветствия, коротко кивает, отдаёт распоряжения. Он — центр этого возвращения. Центр этой победы.
И всё, чего я хочу, — подойти.
Но я стою.
И просто смотрю, сердце разрывается от облегчения и от того, что между нами по-прежнему стоит стена.
Когда ворота окончательно открываются и последние солдаты заходят во двор, Крейден поднимает руку.
Голос у него усталый, но твёрдый.
— Разойтись. Отдыхать. Вы это заслужили.
В строю проходит короткий выдох. Кто-то усмехается, кто-то только кивает. Они расходятся по двору — кто к семьям, кто к казармам, кто просто садится на камни, потому что ноги больше не держат.
Крейден не идёт сразу к базе.
Он остаётся.
К нему подходит первая женщина. Её глаза красные, лицо дрожит. Она смотрит за его плечо, надеясь увидеть кого-то.
Не видит.
Крейден снимает перчатку и берёт её за плечи. Что-то говорит тихо, так, что я не слышу слов.






