Когда между деревьями наконец появляется знакомый просвет и за ним — их укреплённый кордон у ручья, напряжение окончательно сползает с плеч. Дом встречает нас тихим журчанием воды и запахом дымка — Мирая, похоже, уже разжигала печь.
Стоит нам выйти из-за деревьев, как дверь распахивается, и она буквально вылетает нам навстречу.
— Ну наконец-то! — восклицает она, подбегая к брату и обхватывая его за талию. — Я уже думала, вы заблудились.
Ариан смеётся, легко обнимает её в ответ и чуть встряхивает.
— В лесу? — фыркает он. — Ты меня совсем не уважаешь.
— Мне было скучно, — заявляет она, но глаза уже блестят, когда замечают зайца в моих руках. — О-о-о! Это кто добыл?
Поднимаю добычу выше, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.
— Я.
Мирая переводит взгляд на брата.
— Правда?
Ариан закатывает глаза.
— Да, да. Сегодня она наш добытчик. И теперь будет ходить гордая до вечера.
— Буду, — спокойно отвечаю я, и Мирая смеётся.
Пока Ариан начинает разделывать зайца, двигаясь уверенно и спокойно, я с Мираей приношу воду из ручья, готовим травы, которые она собирала днём. Она рассказывает, что нашла новую поляну с полезными корнями, показывает мне аккуратно перевязанные пучки зелени, и в её голосе столько энтузиазма, что невозможно не улыбаться.
Помогаю ей очистить овощи, которые они хранили, нарезаю их, и мы вместе готовим простую похлёбку, добавляя туда свежие травы. Ариан тем временем разводит костёр чуть в стороне от дома, у удобного места возле ручья, и вскоре воздух наполняется запахом жарящегося мяса.
Солнце начинает медленно клониться к закату, окрашивая верхушки деревьев в золотистый цвет. Мы решаем остаться у костра — так теплее, уютнее, и свет огня мягко освещает лица.
Мирая устраивается ближе ко мне, подтягивает колени к груди, когда Ариан подаёт нам куски мяса и наливает суп в простые миски.
— За нашего добытчика, — произносит он с лёгкой усмешкой, поднимая свою кружку.
— За то, чтобы она не распугала весь лес в следующий раз, — добавляет Мирая, и я толкаю её плечом.
— Предатели, — притворно возмущаюсь я.
Они смеются, и смех разлетается по лесу, растворяясь в вечерней тишине.
Мы едим медленно, разговаривая обо всём — о новых следах, которые Ариан видел глубже в лесу, о травах, которые Мирая хочет посадить ближе к дому, о том, что завтра нужно починить одну из досок у стены кордона. Разговор течёт свободно, без напряжения, без скрытых угроз.
Иногда Ариан поддразнивает меня, вспоминая, как я наступила на ветку, и Мирая снова заливается смехом, прикрывая рот ладонью. Я качаю головой, но внутри разливается тепло, настоящее, живое.
Смотрю на них, освещённых огнём, на их простые лица, на лёгкость, с которой они живут здесь, и во мне медленно укладывается мысль: я больше не одна.






