ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кордекс никогда не был чудом. Он научил её подниматься тогда, когда другие уже не могли встать. ... Заставлял раны затягиваться быстрее, чем это должно быть возможно. Он спасал жизни. Дарил шанс тем, кто стоял на грани. Но у всего есть цена. И однажды Кайра заплатила сполна. Оставшись одна в мире, который не умеет щадить. Когда опасность начинает преследовать её на каждом шагу, дар перестаёт быть спасением. Он становится причиной. Единственное спасение — человек, который поклялся больше не давать ей шанса. Иногда конец — это не выстрел. Иногда конец — это дверь, которая закрывается навсегда.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ты всё равно расскажешь нам всё, — произносит он ровно, без эмоций. — Тем более Слэг уже давно растрепал лишнее. Благодаря ему мы и узнали о Кордексе.

Имя бьёт по мне внезапно.

Слэг.

Скользкий, липкий, всегда с этим мерзким прищуром. Правая рука Эрдана. Я не удивлена. Ни на секунду. Такой человек продаст всё — страх, тайны, жизни — если это даст ему шанс выжить или выслужиться.

Значит, они знают о Кордексе.

Но если бы знали всё, они бы не гнались за мной так отчаянно.

Если бы знали, где он сейчас, если бы знали про Арею, про Крейдена… они бы уже были там.

Я не предам Крейдена. Мне уже нечего терять. Мать мертва. Мирая мертва. Моё прошлое сожжено. Единственное, что у меня осталось, — это выбор не привести этих людей к его воротам.

Поднимаю взгляд снова, удерживая его холод в холоде собственного решения.

— Тогда почему, — спрашиваю я твёрдо, — Слэг не сказал тебе, где искать это лекарство?

Он смотрит на меня ещё секунду, и в его лице нет ни раздражения, ни вспышки. Только терпение человека, который уверен в результате.

— Он сказал, но этого недостаточно, — произносит он. — Главное, что мы знаем о лекарстве и где оно. А подробности я жду от тебя.

Внутри меня поднимается ярость, горькая, горячая, живая.

— Ты от меня ничего не дождёшься, — шиплю я, чувствуя вкус крови на губах. — Я тебе ничего не скажу.

Он не кричит. Не бьёт.

Он просто делает шаг ко мне.

И в следующую секунду его рука резко хватает меня за лицо. Пальцы впиваются в скулы, жёстко, без колебаний. Он сжимает так, что челюсть начинает ломить. Мне приходится поднять голову — не по своей воле, а потому что он заставляет.

Он наклоняется ниже, его лицо оказывается совсем близко. Я вижу каждую тень под глазами, каждую линию на коже.

И его взгляд.

Холодный.

Безжалостный.

В этих глазах нет злобы, нет вспышки гнева. Только уверенность в том, что он сломает меня. Рано или поздно.

— Поверь мне, — говорит он тихо, и от этой тишины внутри холодеет, — когда мы придём в Кельт, ты расскажешь мне всё.

Его пальцы сжимают сильнее.

— Иначе ты будешь страдать каждую чёртову секунду, пока молчишь.

Он не повышает голос. Не угрожает криком. Он просто констатирует.

И от этого становится страшнее.

В его словах нет «если».

Только «когда».

Резко он отпускает меня. Голова падает назад, затылок отзывается новой волной боли. Я втягиваю воздух, стараясь не показать, насколько дрожат руки.

Он выпрямляется, отступает на шаг.

— У тебя есть время, — произносит он уже громче, чтобы слышали и остальные. — Пока мы не дошли до Кельта. Можешь рассказать всё без боли.

Он разворачивается так, как человек, который не сомневается в своём результате, для которого этот разговор уже не вопрос, а просто этап.

И спокойно отходит от меня.