Я снова вижу её лицо — не в падении, а живое, смеющееся, склонённое надо мной с тканью в руках. Слышу её голос, который спорил, шутил, поддразнивал. Чувствую её ладонь, которая тянула меня за собой к поляне.
И понимаю, что этого больше не будет.
Она умерла, потому что я пришла в их лес.
Потому что я осталась.
Потому что я снова принесла за собой тех, кто ищет меня.
Боль становится острой, рвущей, и я едва удерживаю стон. Хочется свернуться, закрыть лицо руками, не видеть ничего, но земля подо мной жёсткая, холодная, а вокруг — чужие голоса. Я не имею права на слабость. Даже сейчас.
Мужчина передо мной по-прежнему стоит неподвижно. Его тень падает на меня, закрывая часть света. Он разглядывает меня внимательно, неторопливо, изучает результат долгой охоты. В его взгляде нет сомнения — только удовлетворение и усталость.
Он наклоняет голову чуть в сторону.
— Ну здравствуй, Кайра, — произносит он спокойно, почти лениво. — Я устал за тобой гоняться.
Поднимаю на него глаза медленно, сквозь пульсирующую боль в затылке, и заставляю себя рассмотреть его внимательно, потому что мне нужно понять, с кем я имею дело.
Он высокий — выше большинства мужчин, которых я видела. Плечи широкие, тяжёлые; создаётся ощущение, что он привык носить на себе не только оружие, но и ответственность за чужие жизни. Шея мощная, руки плотные, жилистые, ладони большие, с тёмными следами старых порезов. Одежда простая, добротная, без показной роскоши, и всё в нём говорит не о вспышке силы, а о привычке её применять.
Лицо грубое, с резкими чертами, выточенными жёсткой жизнью. Челюсть напряжённая, губы тонкие, плотно сжатые. В этом лице нет ярости, нет крика, нет показной жестокости.
Только спокойствие.
Холодное.
Его глаза — тёмные, глубокие, лишённые суеты. Они не бегают, не выдают эмоций. В них нет интереса к моему страху, нет злорадства. Они смотрят на меня так, как смотрят на уже пойманную добычу, которая не представляет угрозы. В этих глазах нет сомнений, нет колебаний — только расчёт и уверенность в собственной правоте.
От этого спокойствия меня пробирает дрожь сильнее, чем если бы он орал или бил. В ярости есть трещины. В холоде — нет.
Он не человек, который действует из импульса.
Он тот, кто планирует.
И когда он говорит, что устал за мной гоняться, я понимаю: это не случайная встреча. Это охота, которая длилась долго.
Мысли складываются слишком быстро. Люди в лесу. Люди в Хардане. Те, кто искали меня. Те, кто спрашивали про лекарство. Те, кто пришли к дому Марии.
Значит, это они.
Это его люди убили мою мать.
Осознание врезается в меня не вспышкой — ударом. Глубоким, тяжёлым. Я вижу перед собой не просто мужчину, а источник той цепочки, которая раздавила всё, к чему я прикасалась. Его люди пришли к Марии. Его люди задавали вопросы.






