ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кордекс никогда не был чудом. Он научил её подниматься тогда, когда другие уже не могли встать. ... Заставлял раны затягиваться быстрее, чем это должно быть возможно. Он спасал жизни. Дарил шанс тем, кто стоял на грани. Но у всего есть цена. И однажды Кайра заплатила сполна. Оставшись одна в мире, который не умеет щадить. Когда опасность начинает преследовать её на каждом шагу, дар перестаёт быть спасением. Он становится причиной. Единственное спасение — человек, который поклялся больше не давать ей шанса. Иногда конец — это не выстрел. Иногда конец — это дверь, которая закрывается навсегда.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они разводят костёр, ставят меня чуть в стороне, верёвку не снимают. Я сижу на земле, спиной к дереву, и смотрю в огонь, не чувствуя тепла. Всё внутри меня остаётся холодным.

Несколько раз ко мне подходит их лидер. Он приседает рядом, смотрит на меня сверху вниз и спрашивает, не передумала ли я. Не решила ли заговорить.

Я молчу.

Иногда просто качаю головой.

Он улыбается — той же холодной, спокойной улыбкой — и уходит, уверенный, что время работает на него.

А я сижу в темноте и думаю только о двух лицах.

О Мирае.

И о том, что я больше никого не приведу к воротам Ареи.

Мы продолжаем идти.

Со мной никто не разговаривает. Никто не бросает шуток, не угрожает впустую, не пытается выбить из меня слова по дороге. Они просто идут. Верёвка в чужой руке то ослабевает, то резко дёргается, если я замедляюсь. Всё остальное — тишина.

Эта тишина не спокойная. В ней нет передышки. Она густая, тяжёлая, и в ней чувствуется ожидание. Не сейчас. Позже. Когда дойдём. Когда стены будут за спиной. Когда бежать станет некуда.

Проходит больше двух дней. Я теряю счёт времени, но тело помнит — ноги болят иначе, кожа на запястьях стёрта глубже, губы пересохли сильнее. Солнце поднимается и опускается, ночи становятся холоднее, ветер жёстче.

На третий день я замечаю их.

Сначала — тени на горизонте. Неровные, тёмные линии. Потом — силуэты скал. Они вырастают из земли, как изломанные зубы, острые, угловатые, серые. Чем ближе мы подходим, тем больше их становится. Скалы окружают это место кольцом, будто природа сама решила отгородить его от остального мира.

Кельт.

Я слышала о нём раньше, но слухи никогда не передают запаха, цвета, ощущения.

Ветер здесь сильнее. Он бьёт в лицо, несёт холод даже днём. Земля становится каменистой, сухой. Деревьев почти нет — только редкие, искривлённые стволы, которые держатся из последних сил.

Когда мы подходим ближе, я вижу дома.

Если это можно так назвать.

Низкие, грубо сколоченные строения из камня и дерева, будто их ставили не для жизни, а просто чтобы укрыться от ветра. Стены неровные, крыши прижаты камнями. Никаких украшений, никаких признаков роста или заботы. Несколько узких тропинок между постройками. Людей немного. Они выходят из этих домов, смотрят на нас молча, без любопытства, без удивления. Просто фиксируют факт — вернулись. С добычей.

Это не город.

Даже Хардан, со всей своей жестокостью, выглядел больше, живее. Там были улицы, были дома, была жизнь, пусть и тяжёлая. Его можно было назвать городом.

Кельт — это место, которое просто существует.

Сурово. Упрямо. Без надежды.

Мы поднимаемся выше по каменистой дороге, и я понимаю, что назад уже не будет ни леса, ни поляны, ни ручья. Только скалы, ветер и холод.

Меня ждут.

Я чувствую это.

Не обязательно пытки. Не обязательно сразу боль. Но ожидание. Давление. Ломка.