И странное спокойствие начинает расползаться внутри. После Мираи, после матери, после Крейдена, после Ариана во мне уже нет той паники, которая была раньше. Есть усталость. Глубокая, выжженная усталость.
Если они хотят сломать меня — пусть пробуют.
Мне больше не за что держаться, кроме одного решения.
Лидер Кельта замедляет шаг и останавливается, когда мы почти подходим к первым постройкам. Он разворачивается ко мне, его глаза по-прежнему холодные, спокойные.
— Ты ещё не решила говорить? — спрашивает он ровно.
Я смотрю мимо него — на серые дома, на людей, на скалы, которые нависают над этим местом, как стены тюрьмы.
Понимаю, что ничего хорошего меня здесь не ждёт.
И всё же внутри нет крика.
Есть пустота.
И тяжёлое, почти болезненное желание, чтобы всё это наконец закончилось — не бегством, не надеждой, не очередной попыткой выжить, а просто концом страха.
Глава 6
Глава 6
Верёвка дёргается, и меня снова тянут вперёд. Я спотыкаюсь о камни, едва удерживаю равновесие, но мужчина за моей спиной не замедляет шаг. Его рука грубая, движения резкие, для него я не человек — груз.
— Запри её, — произносит лидер Кельта спокойно и уверенно.
Он не смотрит на меня больше. Он уже всё решил.
Тот, кто держит верёвку, коротко кивает. Второй идёт рядом, чуть позади, внимательно наблюдая, чтобы я не сделала ничего глупого. Лидер уходит в сторону центральных построек, растворяется среди камня и серых фигур.
Меня ведут дальше.
Теперь я вижу Кельт ближе. Скалы поднимаются над этим местом тяжёлыми тёмными стенами, ветер здесь резче, он бьёт в лицо, приносит запах соли и сырого камня. Постройки жмутся друг к другу, сами пытаются спрятаться от ветра. Неровные стены из грубо сложенного камня, щели заделаны глиной, где-то вбитые доски, кривые крыши, прижатые сверху тяжёлыми плитами, чтобы их не сорвало.
Это даже не город.
Это выживание.
Люди, которые проходят мимо, не останавливаются, но смотрят. В их глазах нет любопытства — только привычка видеть пленников. Многие из них худые, с впалыми щеками, с сухими руками, кожа натянута на кости. Дети стоят ближе к стенам, прижавшись к матерям. Старики сидят у входов, молча наблюдают. Еды здесь мало. Надежды — ещё меньше.
Но среди них есть и другие.
Охрана.
Мужчины с оружием, в плотных куртках, с тяжёлыми сапогами, с прямыми спинами. Их здесь много. Больше, чем простых жителей. Они стоят у проходов, у складов, у края скал. Их взгляд другой — не голодный, а жёсткий. Подчинённые. Верные.
Меня ведут к одной из построек на краю. Небольшой домик, сложенный из камня и тёмного дерева, прижатый к скале. Он выглядит ещё меньше, чем остальные, низкий, тяжёлый, без окон со стороны улицы.
Дверь открывают резким движением.
— Заходи.
Меня толкают.
Переступаю порог и сразу чувствую холод. Внутри почти пусто.






