Родители развелись, потому что их чудной досуг постепенно набирал обороты и вовсе обернулся трагедией: отец бил мать до синяков и даже переломов. У матери были хорошие адвокаты, а отцу почему-то не повезло, я подробностей не знала. Мать же отсудила себе весь дом и бизнес, а отец, уже в предпенсионном возрасте, остался ни с чем – нищий, бездомный.
«Мамаша его выставила, швырнув кожаным ремнем, каким он много лет назад лупил ее по заду перед сексом!» – делился Эрик.
Он снимал квартиру, а Эрик «подживал» иногда у него. В остальное время он бродяжничал, курил каннабис, мастурбировал где-нибудь в подворотне, насмотревшись на бедра и попы прохожих, читал классику и писал стихи…
Вот до чего могут довести странные взрослые необдуманные игры при маленьком сынишке.
18
18
Теперь Эрик – совращенный собственными родителями малыш, вырос. Главные бесы Эрика – не вещества. Он был порабощен мастурбацией. Его зависимость на рассвете своего существования не химическая, а поведенческая, как и моя – пищевая.
То возбуждение, которое он почувствовал, когда впервые увидел родительский секс, так сильно запечатлелось в его сознании и теле, что он стал искать эти переживания, чтоб прочувствовать вновь и вновь. Он был зависим от порно, он разглядывал фигуры женщин в метро и на улице, он был озабочен этим и стыдился одновременно. Эрик оказался заложником собственного возбуждения: оно занимало большую часть его жизни. Я понимала его, ведь когда-то сладости захватили и меня.
Эрик сходил с ума от неутомимого желания мастурбировать, и ненавидел себя за это.
«Я поимел полмира, и ни одной настоящей женщины!»
Весь его секс был в голове. Подлинных отношений у него никогда не было. Отвращение и стыд к себе – мерзкому рукоблуду – настолько изнуряло, что он хотел это спрятать глубоко внутри себя. Поэтому Эрик тщательно работал над внешним обликом: следил за собой, питался по режиму, занимался спортом, духовно развивался. Любил читать Библию, классику, поэтов серебряного века, даже стихи писал.
Он тщательно создавал свой «внешний фасад», пряча внутренний – обезображенный и ненасытный похотью. Он страстно желал, чтоб его бесы хоть немного приутихли, «чтоб их раздавило под гнётом моих трудов над собой».
В этой бесконечной гонке между одухотворённым начинающим поэтом и развратным сластолюбцем, часто побеждал второй.
Настало время, когда мастурбация уже не особо удовлетворяла Эрика. Он искал способы усилить удовольствие, и, к несчастью, нашел. Он снимал хостел, обнюхивался веществами и самоудовлетворялся днями напролет. После такого марафона он глядел в зеркало и не узнавал себя: под глазами появились темные круги, щеки впали, острые скулы торчали.






