Он терял около пяти килограммов за одни лишь сутки…
Морально истощенный он и поступил на реабилитацию.
С Эриком было интересно общаться. Около полугода он находился в центре, и мы успели стать друзьями. Мы обсуждали мои рисунки, говорили о чувствах, о поэзии, он писал для меня стихи. Ему нравился, как он говорил «мой внешний типаж»: светловолосая, кучерявая и кареглазая.
«Редкое явление!» – улыбался он.
Наверное, мы были немножко влюблены друг в друга.
«Наша дружба постепенно становится нежной!» – сказал он однажды.
Когда Эрик выписался, мы не перестали общаться.
Пусть и знали друг о друге многое, были очень близки эмоционально, но как и прежде, я обращалась к нему на «вы», как и он ко мне.
Это было очень странно. Я часто задумывалась, а могла бы я сказать ему «ты»? В воображении делала так несколько раз, и разочарование и даже тревога наполняли меня. Волшебство нашего общения пропадало. Оно будто рассеивалось об это простое и земное «ты»! Эрик становился для меня чужим человеком, незнакомцем, обычным реабилитантом. Пока мы говорили друг другу «вы», секреты исчезали, появлялась лёгкость и живость. Мы обсуждали это с Эриком, и он согласился со мной.
Он приглашал меня в гости, я даже однажды познакомилась с его отцом, который тут же уходил на работу, как только мы появлялись.
Мы оставались одни, смотрели фильмы по ноутбуку, лежали вместе в кровати, даже обнимались, но я никогда не хотела его. Из-за горького первого опыта, я думала, что вообще никогда не смогу любить и заниматься любовью. Эрик мне нравился, но наши отношения оставались платоническими.
Однажды, когда я была у него в гостях, в отсутствии отца, Эрик как-то странно навалился на меня и стал целовать лицо, шею, губы… Его руки шарили по моей одежде. Он задрал футболку.
Я испугалась. Я не хотела близости с другом, для меня это было противоестественно и как-то странно. Я чувствовала, что приятного будет мало, и не желала терять Эрика-друга, приобретая героя-любовника.
Я замотала головой, несколько раз сказала, что не хочу, и Эрик сконфуженно отстранился от меня и сел в кровати. Меня окатило стыдом, наверное, и его тоже.
Мы поговорили. Он фантазировал, что сегодня у нас должна была состояться близость. Я удивилась, потому что он посвятил меня в свои желания уже после того, как близость не состоялась. От ситуации веяло неловкостью и даже немного отвращением. Я не знала, что чувствовал Эрик. Наверное, он огорчился.
Постепенно наша нежная дружба стремилась к закату. Эрик сорвался и вновь стал нюхать вещества. Он пропадал на недели, потом, трезвясь, вновь появлялся, как ни в чем ни бывало. Я призналась себе, что, наконец, искренне желала любить и получать любовь, я была готова для настоящих отношений – надёжных и крепких. С Эриком это оказалось невозможным.






