— Ты другие слова знаешь?
— Знаю.
Жар проникал внутрь. Наверное, это было совершенно неразумно, стоять и позволять этой пигалице делать то, что она делала.
— Запутаться, — сказала она со вздохом и как-то совсем уж по-взрослому. — Плохо?
— Плохо, — неожиданно для себя согласился Винченцо. И ведь не соврал. — Поможешь?
— Надо?
— Тебе решать. Я… не понимаю, что со мной происходит. Наверное, и вправду запутался. И здесь тошно. Почему у меня сил нет, а у тебя есть?
— Есть.
— Я чувствую. Ты мне голову прожжешь.
— Нет.
Но руку она не убрала. Винченцо явственно ощущал тонкий палец там, внутри. А еще понимал, что стоит, согнувшись, что иначе она бы не достала. Но он не помнил, как сгибался. И стоять неудобно. Вообще все тело закостенело.
Однако, как ни странно, становилось легче.
Внутри.
Исчезло это ощущение безысходности. И тоски. И желания сдохнуть. Загрохотали и заткнулись барабаны, а из носу что-то потекло. Кажется, кровь.
— Спасибо, — выдавил Винченцо. — Что бы это ни было, спасибо.
— Пожалста, — ответила девочка, сосредоточенно вглядываясь в его лицо.
А ведь она некрасивая.
Слишком темная кожа, которая здесь, внизу, кажется почти черной. Плоское лицо. Узкие глаза. Резкие черты и с возрастом вряд ли они станут мягче. След татуировки, которого хочется коснуться, прочесть странные незнакомые символы.
Но он просто стоит.
Смотрит.
— Ты маг.
— Да.
— Маг убить мама.
— Вряд ли это был я. Да и мстить ты не собираешься. Так?
— Не ты. Найду. Поможешь. Ты мне, я ты.
— Помогу, — согласился Винченцо. — Только вряд ли выйдет толк.
— Почему?
— Твоя мама ведь не отсюда? Так? Я еще не встречал полукровок, даже на приграничных землях. Значит, она жила там, в империи. Верно?
Девочка кивнула.
А она хорошо понимает речь. Куда лучше, чем ему представлялось.
— И была не из простых людей, если кто-то рискнул связаться с магами, чтобы убить её. Это… непросто.
— Да.
— И дорого. Если бы ты знала, до чего непросто кого-то убить. Так что… это был яд?
— Нет.
— Проклятье?
— Да.
— Проклятийников немного, но они свято хранят свои тайны. И тайны клиентов. Я не хочу обещать невозможное.
— Помочь?
— Постараюсь.
— Хорошо, — нажим усилился. — Закрыть глаза. Быть больно.
И не соврала ведь.
Было очень и очень больно.
Винченцо очнулся на полу. Тело сотрясала мелкая дрожь, с которой он не мог справится, хотя и пытался. Стоило пошевелиться, и боль вернулась, правда, не такая оглушающая.
И барабаны смолкли.
И… внутри в голове пустота странная. Непривычная.
Винченцо закрыл глаза, потому как даже неровный свет факелов выжигал глаза. Он поднял было руку, пытаясь заслониться от него, но рука слушалась плохо.
— Голова, — раздался голос. Девочка сидела рядом, устроившись прямо на камнях. — Голова тяжело. Править.
Винченцо промычал что-то невнятное.
Боль утихала. Вспышками.






