ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

У него осталось лишь имя и еще горячее желание убить мага, что превратил его в создание быстрое, смертоносное и абсолютно преданное хозяину. Правда, с преданностью дело как-то не заладилось, но стоит ли о том говорить? Вот Миха и не стал. Просто подождал удобного момента, чтобы перерезать глотку магу и свалить из проклятого города. Куда? ... Не важно. Мир велик, а на просторах Империи, глядишь, и сыщется место для дикаря с легкой амнезией. Если же нет, то Миха что-нибудь придумает. В конце концов, какие у него варианты?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Женщины пекли тонкие ломкие лепешки, которые вовсе не имели вкуса, а этот вот — другое дело.

— И да поразит меня гнев их, — баронесса встала. — Если я словом ли, делом ли причиню вам вред.

Сила вяло шелохнулась.

А Миха склонил голову и сказал:

— Врагом я не стану. А другом… как получится.

Глава 55

Глава 55

Винченцо пил воду.

Ему подносили и хмельной мед, и легкое вино, но сама мысль об алкоголе вызывала приступы тошноты. А вода ничего. Пилась.

Есть тоже не хотелось.

И не только ему.

Миара сидела, бледна, беспокойна и катала в пальцах хлебный мякиш. Изредка она касалась губами кубка, но не делала ни глотка.

— Может, стоит уйти? — тихо осведомился Винченцо.

Хотя вряд ли в окрестном шуме кто-то услышал бы. Люди веселились. Гремела безумная местная музыка. Подвывали ей собаки. Кто-то норовил что-то рассказать, силясь перекричать гам. И баронесса, сидя на почетном месте, по правую руку сына, снисходительно взирала на царящее безумие.

— Потом, — горящий взгляд Миары вновь задержался на Дикаре.

— Не трогай его, — попросил Винченцо, понимая, что вряд ли будет услышан.

Он ведь…

Кто?

Брат? Единственный из всей семьи, от кого может быть польза?

Но слабый. Никчемный. Или тот, кому никогда не хватало сил бороться? Кто, в ином случае, давно бы уже погиб.

— Ты видел?

— Что? — захотелось вдруг взять и стиснуть хрупкую шею, заглянуть в темные озера глаз, найти в них призрак страха.

Или уважения.

Заставить её подчиниться.

— Его приняли. Те вещи. Древних. Взяли и приняли. Никто… ни ты, ни я, ни баронесса… никто не смог бы прикоснуться даже.

— Баронесса прикасалась, — уточнил Винченцо. — Думаю.

— Это другое. А он… если он вдруг решит надеть венец, многие не будут против.

— Что ты задумала?

— Ничего, — соврала Миара и кинула-таки хлебный шарик в рот. Проглотила и скривилась. — От здешней кухни у меня изжога. Нельзя же есть столько жирного!

Врет.

И не про кухню. Над столами витали ароматы жареного мяса, мешавшиеся с дымом, чадом и вонью влажной собачьей шерсти. От этого мутило.

— И баронесса знает больше, чем говорит, — Миара отковырнула кусок липкого темного хлеба. Местный пах опилками, да и вкус имел соответствующий. — Решила свою игру затеять. Люди… вечно им мало.

— Думаешь, попробует нас подвинуть?

— Прямо — нет. Слишком боится. Да и нужны мы, это она понимает. Но найти кого-то, кого можно противопоставить нам, будет разумно. А она разумная женщина.

— Значит, замуж ты больше не собираешься? — заметил Винченцо как бы в шутку.

— Не знаю. Надо с женихом определиться, — отшутилась Миара.

Она вцепилась в эту, темную, разодранную корку, зубами, едва не урча от жадности. Но и на такое неподобающее поведение никто не обратил внимания.

Винченцо покачал головой.

И сделал глоток.

Вода показалась ледяной, перехватила горло, и Винченцо закашлялся.