— А знаешь, — Миара посмотрела на него презадумчиво. — Пожалуй, ты прав. Мне стоит отдохнуть. И тебе не помешает. Завтра… завтра будет.
Она поднялась и оперлась на руку Винченцо. Поклонилась баронессе, которая ответила едва заметным кивком. И в этом вновь почудился призрак заговора.
— Какой-то ты нервный стал, дорогой брат, — Миара заглянула в глаза. — Я дам тебе хорошее успокоительное.
— Спасибо.
— Береги себя, — у двери на женскую половину Миара поднялась на цыпочки и коснулась губами лба. И поверь. Все будет хорошо.
— Конечно.
— А врать ты так и не научился.
Она коснулась пальцами его губ.
— Не делай глупостей…
Миара покачала головой и отступила.
— Иди.
И Винченцо подчинился.
Мелькнула мысль вернуться в залу, где гудела музыка и веселились люди, но он понял, что музыка эта, и люди, и все-то там несказанно раздражает. Да и лишним он будет там.
Не только там.
В городе.
У мешеков, до которых Винченцо так и не добрался, здесь, в этом богами забытом замке, везде-то он лишний. И найдется ли во всем мире место, которое он, наконец, сможет назвать домом?
Странные мысли.
Тяжелые.
Он сам не понял, как оказался в подвалах.
Темнота.
И ощущение пустоты в груди. Пламя факела дрожит, оползает, грозя того и гляди угаснуть. И тогда темнота подберется близко. Она присматривается к Винченцо. Она готова попробовать его на вкус, заглянуть внутрь. Что там обнаружится?
Шепот в голове.
Или в ушах.
И острое, почти непреодолимое желание сломать преграду. Наверное, хорошо, что дар его оказался заперт, иначе Винченцо не удержался бы. Он и теперь не удержался, саданул по серебряному металлу кулаком. Дурак. Но боль хотя бы отрезвила.
— Нет, — сказали ему. И Винченцо обернулся.
Девочка в грязном бархатном платье сидела на ступеньках. Волосы её короткие и жесткие торчали иглами. В них запуталась паутина и какой-то мусор. Из-под драного — и явно не случайно — подола торчали тонкие ноги.
Босые.
— Здравствуй, — сказал Винченцо.
Девочка склонила голову.
— Здравствуй, — повторила она, как показалось, с насмешкой. И встала. — Большой. Больной. Здесь.
И снова постучала, правда, на сей раз по его лбу. А он и не заметил, как эта девочка оказалась рядом. От нее пахло пылью и розовым маслом.
— Ты заблудилась? — осторожно поинтересовался Винченцо, пытаясь задавить нехорошие предчувствия. — Пойдем, я отведу тебя наверх.
— Дурак, что ли?
Она чуть склонила голову набок. А глаза черные-черные, и жуткие до того, что хочется отпрянуть с криком, но Винченцо не сумел отвести взгляд.
Палец был горячим.
Очень горячим.
Настолько, что показалось, будто он слышит, как шипит кожа. И запах паленой плоти ощущает.
— Ты собираешься меня убить? — уточнил Винченцо. Странно, но страх прошел. Напротив, он чувствовал огромное облегчение.
— Дурак, — сказала девочка.






