ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сны Кэт прекрасны и опасны. В них есть все: пейзажи как у шотландских пустошей, балы при свечах и мужчина, чья любовь ощущается как физическая сила и похожа на наваждение. Он ее убежище и самая большая тайна. Все меняется в день, когда он переступает порог из сна в реальность. Теперь он ходит по тем же улицам и утверждает: ее сны — не фантазия, а воспоминание. Это ключ, и кто-то очень ждал, когда она его повернет. ... Кэт больше не может быть просто наблюдательницей чужой истории. А что, если история ей не чужая? Теперь ей придется выяснить, кто она на самом деле: девушка с травмой или участница событий, которые начались за два века до ее рождения. Это история длиною в двести лет, где прошлое и настоящее сплетаются воедино в любви, которая сильнее времени.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Особенно с неуклюжестью перед вечерними танцами.

И он снова расплылся в своей фирменной улыбке с ямочками.

Поддразнивая, я лишь помахала ему рукой, даже не останавливаясь. Мне нравилось его дразнить. А потом я во что-то врезалась, шла-то я, не глядя по сторонам, а обернувшись на Майка. Бросив взгляд на препятствие, я тут же перестала смеяться. Серо-коричневая форма, кожаные нашивки, на груди – эмблема с выжженной горой и трещиной: передо мной стоял Стражник. Он смотрел на меня колким, сверлящим взглядом. Нижнюю часть лица скрывал высокий воротник куртки, а обеими руками он сжимал ружье так крепко, будто готов был пустить его в ход в любую секунду. Мне это показалось… странным. Слова извинения застыли у меня в горле.

Дендал Арис. Осиротевший, как и многие после войны, но совсем недавно. Дружелюбием он никогда не отличался, но прежде он просто держался особняком, а не смотрел на людей, как на мишени. В последнее время его все чаще видели в компании Томаса и Уорена. Видимо, дурное влияние давало о себе знать.

Я решила, что этот эпизод не стоит моего внимания, и, резко отвернувшись, поспешила закончить дела. Быстро разложив на прилавке вязаные и вышитые Саванной вещи, я лишь надеялась, что сегодня рынок не отнимет у меня слишком много времени.

В это время я заметила, как Уорен наблюдал за мной, облокотившись на прилавок с табаком. Наши взгляды встретились через толпу, но я тут же поспешила отвернуться, что, впрочем, не помогло.

Уорен заговорил нарочито громко и издалека.

– Мисс Динн! Рад видеть, что коммерческий дух еще жив в Лощине. Носки для наших доблестных стражей? Я бы купил пару. Мои вечно промокают от местной… холодности.

– Эти носки не для того, чтобы греть тех, у кого совесть уже давно выстужена. – Холодно отрезала я, зная наизусть его перепады настроения.

Уорен не отреагировал, вместо этого он взял в руки край материи, лежащей передо мной на прилавке.

– Какой хороший материал. Здесь два ярда?

Я вскинула на него глаза, отмеряя ткань.

– И зачем он Вам? Сшить себе саван?

– Саван… Нет, слишком мрачно. Думаю, на шторы. Чтобы, глядя на них по утрам, вспоминать, Ваш яростный взгляд. Это будет бодрить.

Он забрал сверток, вежливо кивнул, и удалился. Он не просто купил ткань и носки. Он купил весь прилавок и ушел с товаром, как с трофеем, оставив меня с ощущением, что я проиграла этот раунд, даже не поняв, как.

Управившись с делами на рынке, я направилась в Лазарет проведать своих больных.

Двухэтажное деревянное здание с внутренним двориком встретило меня привычным запахом – смесью трав, хлорки и тихой боли. Сегодня, в преддверии праздника, атмосфера здесь была особенной: сквозь открытые окна доносился гул толпы, и пациентам было сложнее всего. Видя всеобщее оживление, они метались, словно раненые птицы в клетке.