ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сны Кэт прекрасны и опасны. В них есть все: пейзажи как у шотландских пустошей, балы при свечах и мужчина, чья любовь ощущается как физическая сила и похожа на наваждение. Он ее убежище и самая большая тайна. Все меняется в день, когда он переступает порог из сна в реальность. Теперь он ходит по тем же улицам и утверждает: ее сны — не фантазия, а воспоминание. Это ключ, и кто-то очень ждал, когда она его повернет. ... Кэт больше не может быть просто наблюдательницей чужой истории. А что, если история ей не чужая? Теперь ей придется выяснить, кто она на самом деле: девушка с травмой или участница событий, которые начались за два века до ее рождения. Это история длиною в двести лет, где прошлое и настоящее сплетаются воедино в любви, которая сильнее времени.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Сию же минуту приведи себя в порядок! Чтоб меня потом не корили, будто я за вами глаз да глаз не держу! Ноги в грязи, в волосах сено, платье – тряпка для пола! Разве так порядочная девушка выглядит?

Я чмокнула ее в морщинистую щеку, смирившись с ее воркотней, и безропотно отправилась наводить лоск.

Вода смыла не только пыль с фермы, но и остатки утреннего страха. Я надела простое платье, волосы у висков, еще пахнущие травами, убрала в косички и заколола на затылке. Я решила дать шанс этому дню увидеть меня не только затравленной беглянкой.

Через полчаса я уже была на рынке, вернее, на предпраздничной ярмарке, вобравшей в себя все буйство этого дня. В моей сумке аккуратно лежали несколько вышитых полотен и вязаных вещей тонкой работы Саванны, которую она доверила мне продать. Выручку мы должны были поделить, и мою скромную долю я уже мысленно примерила к увиденному здесь же зеленому платью из тончайшего льна, будто сотканному для дня, который должен быть счастливым.

Гигантский шатер взмывался вверх, укрывая в прохладной полутени нескончаемые деревянные прилавки. Казалось, здесь в одном месте собрали весь плод нашего труда, всю суть Лощины, выставленную на обозрение и обмен.

Слева, от самого входа, манили запахи: горы корнеплодов, круги сыров, туши в тучах мух, бочки с солениями. Дальше шли полезные в быту предметы: простая глиняная и деревянная утварь, полотно, добротная обувь. А потом начиналось царство красоты и мастерства: тонкие льняные платья, медные подвески, шкуры, блестящие медные украшения… Все, что рождалось из наших рук под присмотром Стражников.

Не продавалось здесь лишь одно – оружие. Его не было на прилавках, но его призрак витал в воздухе, в самом факте этого изобилия под неусыпным оком.

По пути к прилавкам я почти столкнулась с Майком Филдом. Это был тот редкий Стражник из добрых, с вечно растрепанной шевелюрой и искорками в глазах парень, который не мог прожить и пяти минут, не улыбнувшись кому-нибудь. Не знаю, видел ли его кто-нибудь серьезным. Он вечно что-то напевал себе под нос, пританцовывал на месте или корчил рожицы, отчего все дети в округе обожали его.

Завидев меня, Майк всегда бросал все дела и первым спешил поздороваться. Мне это было безумно приятно, и, не скрою, порой я засматривалась на него: когда он улыбался, на щеках появлялись ямочки, и я не встречала парня милее.

В этот раз, встретившись взглядом, мы синхронно кивнули друг другу – нарочито резко, как два заговорщика. Майк замахнулся так, что подбородком звонко щелкнул себя по груди. Я прыснула, а он, изображая страдания, начал охать и тереть «ушиб», корча такую гримасу, что я уже не смогла сдержаться и рассмеялась.

– Кажется, мне срочно требуется помощь лучшего работника Лазарета, – сказал он, ухмыляясь сквозь гримасу боли.