Тронуть же меня он не мог. И медальон у меня на шее каждый раз напоминал ему почему. Но сегодня он однозначно был в самом боевом настрое. Мне оставалось только понадеяться, что боги снова на моей стороне. Не смогу описать, как я ненавидела, что он не давал мне покоя.
Тем временем у нас уже все проснулись и суетились вокруг Элеоноры, раздающей свои властные приказания.
– Марта, сколько можно тебя ждать! Какой от тебя прок, если ты даже такую мелочь не способна сделать! Саванна, быстро помоги этой развалине! О, как я хочу поскорее отсюда смыться!
Ее взгляд, метавший молнии, наконец настиг меня в дверном проеме.
– О-о-о, да это наша несравненная Кэтрин притаилась у входа! Где тебя черти носят, когда здесь все на ушах стоят?!
– Элеонора, не стоит отравлять всем праздник расставания с тобой, – ответила я, с трудом скрывая одышку. – Если бедная Марта еще не плюнула на тебя, то я не позволю тебе ее оскорблять.
С этими словами я плюхнулась на свою кровать, пренебрегая ее гневом. Ноги ныли от бега, а легкие все еще жгло от колючего утреннего воздуха. Мне было не до разборок.
– Защитница униженных и обездоленных. Недолго тебе осталось радоваться жизни, шаманка!
Искры гнева ударили в виски. «Шаманка». Опять это слово было сказано словно насмешка, стирающая мою суть. Она была невыносима со своей желчью. Казалось, она возненавидела всех вокруг за то, что родилась не в числе победителей. Ей просто не давало покоя такое существование, все мы были недостойны ее уважения. Но я была ей не по зубам и каждый раз после таких стычек она ворчала, что еще поквитается со мной.
Но в одном ей все-таки повезло. Она нашла свое счастье, они с Томасом были красивой парой и стоили друг друга. По своим душевным качествам он был немногим лучше Уорена, такой же угрюмый, пугающий, жесткий. Напрямую мы с ним редко сталкивались, ведь на наш счет он придерживался мнения своей любимой Элеоноры: такие же не достойные его внимания, как полевые мыши – внимания орла.
Увидев запыхавшуюся Марту, которая даже гадюке в образе Элеоноры старалась угодить, я поняла: сегодня мой долг – быть ее руками.
– Милая Марта, дай мне самое сложное, – предложила я, подходя ближе. Она, с ее морщинами и вечной усталостью, была для нас ближе любой родительницы.
– Ох, Кэти, солнышко, я бы молилась на тебя, если б ты занялась завтраком! Совсем закрутилась, нужно еще подколоть подол у Эли. А ткань-то, что мистер Грин для платья прислал, – настоящая броня! Три иглы сломала, а дела нет и половины…
Ее поток слов прервался, когда она наконец разглядела меня.
– Да что ж это с тобой, чумазый чертенок! – воскликнула она, окидывая меня с головы до пят испытующим, хозяйским взглядом.






