Это я его убила… Мое внимание, моя близость сделали его уязвимым, заметным, это все проклятье моего рода! Если бы мы не встретились… Нет, эта мысль ведет в безумие.
Слезы хлынули из глаз, я прикрыла лицо руками, и будучи больше не в силах держаться на ногах, стекла на землю, отдавшись во власть беспощадного горя.
Жуткое, должно быть, зрелище я представляла собой в тот момент. Растрепанные волосы, наспех накинутое платье, грязные, босые ноги, трясущиеся руки, бегающий взгляд… Те, кто меня не знал, могли бы, пожалуй, принять за местную сумасшедшую. Но площадь так быстро опустела, что поставить диагноз было просто некому.
Не знаю, сколько я пробыла в таком состоянии. Помню, как вышла из оцепенения, когда мозг пронзила безумная мысль, что я должна увидеть тело. Я почти слышала, как в моем еще не оправившемся после ночной лихорадки мозгу заскрипели шестеренки. Мне немедленно нужно было собраться с мыслями. Куда могли унести тело?
Я резко сорвалась с места и помчалась в Лазарет, не разбирая дороги. До здания я добралась, вероятно, через полчаса, но ощущала этот путь как вечность.
Моей единственной мыслью был мистер Уиллис. Влетев в притихший коридор, я прямиком понеслась к его кабинету. За дверью меня встретил хаос: бумаги раскиданы по полу, дверцы шкафов распахнуты, словно в спешке или после грубого обыска. Его нигде не было.
Я бросилась к окну и вжалась лбом в прохладное стекло. Во внутреннем дворике копошились несколько Стражников. Они оккупировали вход на склад, откуда методично, как муравьи, выносили и складывали в ряд ящики с медикаментами. Один из них, похоже, составлял опись.
Увидев посторонних, я поняла – нужно привести себя в порядок. Вид растрепанной безумицы вряд ли расположил бы к ответам.
Я прокралась в каморку, которую делила с другими сестрами милосердия. Там, двигаясь с автоматической четкостью, я совершила ритуал превращения обратно в человека: смыла с лица грязные дороги слез, сполоснула в тазу пыльные ноги, надела белый фартук, убрала волосы в строгий пучок, втиснула ступни в туфли. Маска была надета.
И только тогда, впервые за день, подняла глаза на висящее на стене зеркало, и не узнала себя. Оттуда на меня смотрела незнакомка с лихорадочными глазами, ввалившимися щеками и губами, искусанными до крови. Я инстинктивно отмахнулась от этого изображения рукой, как от наваждения.
Силы внезапно покинули меня, я опустилась на лавку под зеркалом, обхватила себя за плечи, пытаясь поймать в своих же объятиях хоть крупицу тепла. Но внутри была только ледяная, звенящая пустота. Взгляд скользил по знакомым стенам, безуспешно ища точку опоры, за которую можно зацепиться, чтобы не свалиться в эту пустоту окончательно.
И тогда в коридоре четко прозвучали шаги.






