ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сны Кэт прекрасны и опасны. В них есть все: пейзажи как у шотландских пустошей, балы при свечах и мужчина, чья любовь ощущается как физическая сила и похожа на наваждение. Он ее убежище и самая большая тайна. Все меняется в день, когда он переступает порог из сна в реальность. Теперь он ходит по тем же улицам и утверждает: ее сны — не фантазия, а воспоминание. Это ключ, и кто-то очень ждал, когда она его повернет. ... Кэт больше не может быть просто наблюдательницей чужой истории. А что, если история ей не чужая? Теперь ей придется выяснить, кто она на самом деле: девушка с травмой или участница событий, которые начались за два века до ее рождения. Это история длиною в двести лет, где прошлое и настоящее сплетаются воедино в любви, которая сильнее времени.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но даже этот холодный маршрут оказался преддверием покоя по сравнению с тем, что ждало меня внутри.

Меня поразила тишина, царившая теперь в Лазарете. Едва я успела скинуть промокший плащ, как передо мной выросла, словно из самого мрака, Элеонора. Она стояла, надменно скрестив руки, и, надо заметить, существенно переменилась с тех пор, как я видела ее в последний раз в роли невесты. В ее осанке теперь была не просто надменность, а как будто даже власть.

– Ты опоздала, – отрезала она, не оставляя места для возражений.

– Я осмотрю тебя через пять минут, просто переоденусь. Пожалуйста, Эли, не сегодня, – голос мой звучал устало. – У меня был тяжелый день.

Я попыталась пройти мимо.

– Для тебя я – миссис Грин. Ты, кажется, не поняла, что я здесь делаю. – Она вытаращила на меня глаза, в которых плясали злые искорки.

– Видимо, так, – пробормотала я в полном недоумении.

– С сегодняшнего дня я руковожу Лазаретом вместо мистера Уиллиса, – победно изрекла она и сделала паузу, смакуя эффект своих слов. – Так что живо за работу, пока я не передумала тебя здесь держать.

Она упивалась этим. Я буквально видела, как она ждала этой минуты, репетировала фразы, подбирая самые ядовитые.

– Это не в твоей компетенции решать, где мне работать, Эли! Ой, простите, «миссис Грин»! Мы сами выбираем, чем хотим заниматься.

– Ха, а ты оказывается глупее, чем я думала. Забудь, что было раньше. Забудь, что вы что-то решали. Теперь мы решаем, что вам можно, а чего нельзя. Все изменилось, оглянись вокруг! Тебе даже шагу ступить не дадут без нашего разрешения!

– Кто это – «мы»?

– Мы – это те, кому ты будешь подчиняться до конца своих дней. Мы – это Братство. Мы – те, кто сделает твою жизнь адом, те, кого ты будешь умолять о смерти, как о милости. Да, кстати, о смерти, – ее голос стал сладким, как яд, – я отпустила всех сестер на панихиду по твоему дружку. Так что работать будешь ты. Приступай. Запереть входную дверь! – крикнула она Стражнику и удалилась, не оборачиваясь.

Это был удар ниже пояса. Точно рассчитанный и попавший в самую цель. Панихида… сегодня. Теперь они все держат в тайне. Я должна попасть туда, во что бы то ни стало. И в этот миг отчаяния в голове моей, словно вспышка, возникла мысль, безумная, дерзкая, единственно возможная. Мне нужно было обратить этот хаос в свою пользу и я решила использовать наследие митера Уиллиса.

Я взбежала по лестнице и проскользнула в бывший кабинет мистера Уиллиса. Элеонора, судя по всему, еще не успела в нем обосноваться – сначала она решила стереть все, что напоминало о прежнем хозяине. Комната была пропитана едким запахом гари, доносившимся со двора, где сжигали кипы бумаг и обломки старой мебели.