ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сны Кэт прекрасны и опасны. В них есть все: пейзажи как у шотландских пустошей, балы при свечах и мужчина, чья любовь ощущается как физическая сила и похожа на наваждение. Он ее убежище и самая большая тайна. Все меняется в день, когда он переступает порог из сна в реальность. Теперь он ходит по тем же улицам и утверждает: ее сны — не фантазия, а воспоминание. Это ключ, и кто-то очень ждал, когда она его повернет. ... Кэт больше не может быть просто наблюдательницей чужой истории. А что, если история ей не чужая? Теперь ей придется выяснить, кто она на самом деле: девушка с травмой или участница событий, которые начались за два века до ее рождения. Это история длиною в двести лет, где прошлое и настоящее сплетаются воедино в любви, которая сильнее времени.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Что, что ты вообще тут делаешь? – Я настолько была потрясена его визитом, что это единственный вопрос, который пришел мне в голову, – Случилось что-то ужасное? – Вдруг меня подхлестнула легкая паника.

– Пока нет, Кэти. Кэтрин. Но может случиться. Ты должна быть осторожна. Я пришел доложить, что Судья вызывает тебя на допрос. – Его тон сразу стал официальным.

– Судья?! Но зачем?! Когда?

– Завтра утром я должен отвести тебя к нему. Он принимает в кабинете Элеоноры. Ты последняя, с кем видели Майка, поэтому формально ты в списке подозреваемых. Формально! Пока тебе нечего бояться, но ты должна продумать каждое слово. Он, как бы это сказать… видит людей насквозь, но… если ты будешь ИЗЛИШНЕ откровенна… есть все основания опасаться за твою судьбу.

– Что ты имеешь ввиду? Я… я ничего не знаю!

– Я просто решил тебя предупредить.

– Ты все видишь в черном свете! Ты как тьма, стоит тебе появиться… Лучше оставь меня одну.

Его широкая спина на миг заслонила тусклый свет. В его глазах плескалась какая-то темная вода из той самой фирменной жгучей злобы, которую он сдерживал напрягшимися кулаками.

– Тьма? Да, Кэтрин. Я – твоя тьма. – Каждое слово было отчеканено, как пуля. – Та, что всегда рядом, когда гаснут все огни. А насчет «оставить тебя одну»… Ты захочешь быть одна ровно до того момента, пока тебе не понадобится помощь, чтобы выломать решетку или свернуть шею стражнику, вот тогда ты про мою тьму и вспомнишь, и, уверяю, будешь ей очень рада.

Он уже собирался уйти, но задержался на секунду, бросив через плечо последний острый взгляд, уголок его рта, как всегда, дернулся.

– Сладких снов, «принцесса».

И Уорен вышел, оставив меня наедине с моими страхами и повисшим в воздухе чужим словом, которое он вернул мне, как удар под дых, после тех танцев.

Этой ночью я почти не сомкнула глаз. Я думала, что я должна сказать, а чего не должна… Чем мне грозит откровенность или что будет, если Судья раскусит, что я что-то не договариваю. Уорен предупредил меня о проницательности Судьи, значит, я должна учитывать это. А еще… кажется, он пригрозил мне… Самое ужасное, что я ничего не помнила с того момента, как мы с Майком поцеловались, а мои попытки «распутать клубок» так ни к чему и не привели. Я решила, что расскажу все, о чем меня спросят, и будь, что будет.

За ночь я всего пару раз погрузилась в забытье. Так как я многократно прокручивала в голове события тех дней, пытаясь вспомнить хоть что-то, я вспомнила сон, который приснился мне накануне убийства Майка.