Я ощущала острую потребность в моих утренних прогулках, прямо изнывала от желания снова раствориться в природе: прилечь на траву, вдохнуть ее горьковатый запах, прикоснуться ладонями к ледяной глади ручья, сбежать куда-нибудь в самую чащу дикого, непроходимого леса. Туда, где не нужно притворяться, где можно дать волю чувствам, которые душат изнутри, выплакать их, выкричать в пустоту, позволить себе наконец разбиться на осколки. Но в условиях нового режима это было немыслимо. «Пока не завершится расследование…» – эта фраза висела в воздухе железным занавесом, отрезая даже призрачную надежду на побег.
Сколько прошло времени, с того момента? Месяц? Кажется, я потеряла счет времени. Дни, недели были похожи одни на другие, слились в одно пятно, ничего не менялось, ничего не происходило, что могло бы вывести меня из этого оцепенения. Я абстрагировалась ото всех. Я не могла вспомнить, когда в последний раз улыбалась чему-то, кроме своих призраков в памяти.
Мимо периодически проходили Стражники, спрашивая, куда, что поставить на складе. Прибыла новая партия лекарств.
В то же самое время в кабинете Элеоноры Грин с новой, дубовой мебелью, предоставленном теперь прибывшему Судье, за неимением чего-то более подходящего для персоны такого уровня, накалялась атмосфера.
Судья прохаживался вдоль окна, начиная выходить из себя.
– Первое преступление за двенадцать лет, а Вы говорите мне, что ничего особенного не заметили?! Поразительно! Что Вы выяснили за прошедший месяц?
– Мы составили список подозреваемых, сэр, – ответил Томас.
– Ваш отец был бы недоволен Вами, мистер Грин.
Томас злостно сжал зубы, упоминания об отце всегда заставляли его кровь вскипать.
– Перед его отбытием у нас с ним состоялась занимательная беседа относительно Вас и вашего будущего на службе. Он не питает больших надежд на Ваш счет, и я начинаю догадываться почему. Промах в этом деле может оставить Вас здесь навсегда.
Судья давил на ранимые места Томаса, будто знал его с детства.
– Принесите все, что собрали по делу. А от Вас, Миссис Грин, я хочу получить отчет о результатах вскрытия тела.
Семейство Грин поспешно скрылось за дверью, получив мотивации куда больше, чем требовалось.
Когда все вышли, он остался наедине с Уореном Миллером.
– Мистер Миллер, с кем в ночь убийства последний раз видели мистера Филда? – Теперь весь его напор достанется ему одному.
– С мисс Кэтрин Динн, сэр, – хладнокровно ответил Уорен.
– Опишите мне ее, – потребовал Судья.
– Осажденная. Девятнадцать лет. Дочь потомственной шаманки. Работает в Лазарете. – Уорен был немногословен.
– Как хорошо Вы ее знаете? – Он вонзил в Уорена острый взгляд.
– Достаточно, – все тем же тоном ответил допрашиваемый.
– Она вызывает у Вас подозрения? – Голос Судьи сделался мягче.
– Нет, сэр.






