ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! Танатонавты Бернард Вербер, Игорь Судакевич Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ 1 — УЧЕБНИК ИСТОРИИ "Когда-то все люди боялись смерти. Словно постоянный шумовой фон, напоминала она о себе каждую секунду. Всякий знал, что в конце всех его деяний ждет неумолимое исчезновение. Это отравляло любую радость. Вуди Аллен, американский философ конца XX-го века, так отразил царившие в ту эпоху настроения: «Пока человек смертен, он до конца не расслабится». Учебник истории, вводный курс для 2-го класса 2 — ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК МИШЕЛЯ ПИНСОНА Есть ли у меня право об этом говорить? Даже сейчас — уж сколько времени прошло! — мне трудно поверить, что все так и было. Мне трудно поверить, что я приня

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нет никакого сомнения, в этот миг я был полностью убежден, что мы нашли настоящего Фредди Мейера. Впрочем, может быть, это он нас засек с того света, когда выбирал родителей. Очень, очень разумно поступил наш мудрец. Он отлично знал, что мы его признаем! Короче, я был совершенно уверен: у Фредди Мейера и Фредерика Марселя Пинсона одна и та же карма. Со всеми теми знаниями, что сей младенец уже носил в себе, мы столько времени сэкономим! — Как он чуть подрастет, я его запишу в кружок танцев и хореографии, — восторженно оповестила нас Амандина. — И будет при этом ходить в талмудическую школу, — закончил я за всех. — Плюс к тому, если мы расскажем жизнь Фредди-старшего Фредди-младшему, это будет ему такой трамплин для прыжка через цикл реинкарнаций! — Он сразу сможет воспользоваться шестьюдесятью годами опыта. Он станет первым человеком, помнящим о двух жизнях сразу! Роза не прятала в себе грандиозных амбиций в отношении нашего гениального ребенка. — В двадцать лет он уже будет великим мудрецом. А что, если вот так и получаются Моцарты? Он просто был реинкарнацией другого поразительного музыканта, а родители это сразу же поняли. Пьянея от счастья, мы наперебой рассказывали друг другу про его замечательное будущее. Мы уже позабыли о самум дитяти, как Фредди-младший окатил нас ледяным душем, бросив авторучку Фредди-старшего, чтобы завладеть более привлекательным ярко-оранжевым фломастером. С перехваченным дыханием мы следили за его манипуляциями. Он решил швырнуть часы и медальон покойного страсбуржца в стенку, а вместо них присвоить себе голубую одноразовую зажигалку и плитку шоколада в золотой обертке. Ну это уже гнусность. Мы уставились на своего сына-душу, будто он был полнейшим незнакомцем. Продолжением какого-то типа, которого мы и в глаза-то не видели! Роза попыталась утешить нас и саму себя, уверяя, что этот человек все равно должен быть кем-то хорошим, раз он приземлился в таком славном доме, как наш. И все же, увы, это не был Фредди и ребенок внезапно показался нам… как сказать? совершенно посторонним человеком? Нас обманули. Нам подсунули обычного ребенка, очередной кинокадр кармической ленты, которую до сих пор никто не смотрел. Отпечаток еще одной жизни не святого, а просто человека. Сейчас у нас было такое впечатление, что мы усыновили сироту из Кореи или что нам подменили товар. Нет, какой подлый трюк! Между тем, малютка сам себе разрешил съесть шоколад и размазал его по всей мордочке. Роза подхватила его на руки и с отвращением понесла мыться. Лежа в кровати тем же самым вечером, мы устроили друг другу домашнюю сцену. Роза упрекала меня, что я слишком поторопился окрестить младенца именем Фредди.