Когда я вошла в её маленькую, чуть пыльную квартиру, где пахло укропом и лекарствами, она обняла меня крепко.
Неуклюже, по-своему, но искренне.
Так, будто боялась, что если отпустит – я исчезну так же, как исчез мой дом.
У неё я оказалась без единой сумки – ведь всё сгорело.
Но она не жаловалась ни секунды.
Просто сказала:
– Ну ничего, милая. Всё купим. Ты только держись.
И я держалась.
Потому что хотя бы кто-то в этом мире ещё кто-то у меня остался.
Когда я стала старше, жизнь вроде бы начала идти по привычным рельсам.
У меня появились друзья – настоящие, смеющиеся, шумные.
Мы гуляли до позднего вечера, ругались с учителями, болтали о глупостях.
Иногда мне казалось, что я нормальная, такая же, как все.
Я даже забыла что у меня в груди сияет какая то пустота,и поверила в это на самом деле.
А потом появился он.
Тот самый парень.
Он был не самым красивым, не самым ярким – но таким тёплым, таким внимательным…
Я чувствовала себя рядом с ним живой.
Как будто мы вдвоём против всего мира, и даже если мир рухнет – мы успеем обнять друг друга, и этого будет достаточно.
Я верила, что он – моё спасение.
Что с ним всё у меня наконец станет правильно.
Но это была иллюзия.
Образ, который я сама нарисовала.
Он был не таким, каким я его видела. Он не любил меня на самом деле я просто была его любимой игрушкой.
И, наверное, я слишком много просила – не словом, а самой своей любовью.
Такой тяжёлой, липкой, требовательной.
Я резала руки уже не из боли, как раньше.
А чтобы он заметил.
Чтобы он испугался потерять меня.
Чтобы понял, что я без него – ничто.
Но он не понял.
И однажды он просто сказал:
– Нам лучше расстаться.
Для меня это прозвучало как приговор.
Я помню, как шла домой будто во сне.
Как открыла бабушкину бутылку, ту самую, что «на праздник».
Сначала горело горло, потом горела грудь.
Потом внутри меня стал подниматься какой-то дикий, тёмный холод.
И я решила, что не хочу больше жить в мире, который рассыпается так легко.
Не хочу просыпаться в этом теле, которое никому не нужно.
Не хочу дышать, если рядом нет того, в кого я вложила всё, что у меня осталось.
Алкоголь свёл страх.
Оставил только безумное желание исчезнуть.
И я взяла нож.
И сделала движение – слишком резкое, слишком сильное, слишком отчаянное. Перерезать себя поперёк.
Закончить всё разом, как закрывают тяжелую книгу, не дочитав.Это был момент, когда я впервые увидела себя со стороны:
маленькую, потерянную, нелепую.И уже тогда где-то внутри меня что-то сломалось навсегда. Я уже почти провалилась в тёплую, густую тьму, когда услышала звук.
– Алло, скорая! Срочно!.. Да, подросток… кровь… много крови… – бабушка дрожала так сильно, что не могла нажать на громкую связь. – Пожалуйста, быстрее… пожалуйста…
И тут я услышала сирену.
Сначала тонкую, как будто игрушечную.
Потом ближе.
Громче.






