ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Безупречность начинается там — где кончается человек. Что значит быть самим собой в мире, где границы между властью, телом и душой размыты? ... Когда совершенство становится мерилом ценности, а правила чужой игры — законом жизни, остаётся ли место настоящим эмоциям, выборам и свободе? Эта книга о том, как найти себя там, где кажется, что всё предопределено, и о том, что даже в самых строгих рамках можно услышать собственный голос. Мир, в котором каждый шаг — испытание, а каждая встреча — возможность понять, кто ты на самом деле.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сквозь этот туман я слышала свои собственные мысли, которые странно четко резали меня изнутри:

Смерть – это только пустота. Смерть – это то, что ждёт каждого, и я уже стою у её двери.

Медсестра вставила иглу капельницы, холодная жидкость сразу обожгла вену, заставляя меня дернуться внутри, хотя тело было неподвижным.

Врач начал зашивать шрам, который я сама оставила себе.

Каждый стежок был как маленький колокольчик – металлический, резкий, и я ощущала его даже сквозь наркоз.

Сквозь полусон я думала:

Они лечат тело, но не душу. Душа остаётся разрезанной.

Меня подключили к ИВЛ – дыхание стало чужим, механическим.

Мир, который я видела сверху, теперь перемешивался с ощущением чужого воздуха, который входил в мои лёгкие и выходил, словно напоминание, что жизнь держится на чужих руках.

Каждый вдох был одновременно спасением и пыткой.

Голоса вокруг, быстрые, хриплые, сухие, были чужими, но до меня доходили фразы, как эхо:

– Давление падает…

– Быстрее, иначе не удержим…

– Она почти уходит…

И я думала:

Может, это правильно? Может, я заслужила этот холодный металл, эти руки, что делают со мной всё, что хотят? Может, им лучше, если я не проснусь?

Я видела, как медсестры и врачи зашивали мой шрам, смазывали края антисептиком, сжимали ткани, чтобы остановить кровь.

Скальпель блестел под лампой, резал воздух с холодным, металлическим звоном.

Время скользило странно: секунды растягивались, смешивались с прошлым и будущим, а я оставалась наблюдателем – чужим глазом смотрела на себя, на своё тело, на то, как оно становится предметом для чужих рук и чужих решений.

В голове крутились слова, которые я слышала когда-то от бабушки и родителей, когда была ребёнком:

"Жизнь – это дар, но иногда её не заслуживают."

И теперь, лёжа на носилках, подключённая к капельницам и ИВЛ, я понимала, что это именно про меня.

Я сама привела себя сюда, сама разрушила всё, сама провоцировала боль и любовь, которую не могла удержать.

Каждый вдох ИВЛ казался мне напоминанием о том, что я не могу уйти.

Что я ещё должна прожить.

Что ещё кто-то, кто считает меня «ценной», тянет меня обратно, не спрашивая, хочу ли я.

И снова промелькнула мысль, тихая и ровная, как ледяная вода, что обжигает пальцы:

«А может, им лучше, если я всё-таки не проснусь».

Сквозь туман сознания я услышала шаги, тихие и решительные.

Медсестра молодая и усталая, смотрела на меня с тревогой, которая рвала грудь.

Её руки дрожали, когда она пыталась прижать мои ладони.

Но я была где-то между мирами.

Я была почти вне себя.

И внутри меня нарастала странная, холодная уверенность: никто не должен был меня спасать.

Я не заслуживаю спасения..

Я лежала, наблюдала себя и думала о том, как смерть – это только тишина, пустота и свобода.

И в этой пустоте я впервые почувствовала, что конец может быть правильным.