ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Сердцебиение Кэндзи Маруяма, Борис Акунин Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад... Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад охваченный жарким дыханием уходящего лета, разом потускнел. Люди на привокзальной площади не успели и опомниться, как хлынул проливной дождь. Поползли вверх боковые стекла выстроившихся у стоянки такси, бросились к зданию вокзала те, кто ждал поезда, прочая публика устремилась ко входу в крытые торговые ряды. Небольшая сутолока и неразбериха — и нарушенное ненадолго спокойствие восстановилось. Все уже привыкли к этим неожиданным ливням, и сейчас ни один человек даже не остановился, чтобы взглянуть на потемневшее небо. Крупные капли с силой колотили по асфальту мостовой, по разноцветным крышам, смывая измучившие город пыль и зной. Дождь лил уже совсем не по-летнему — ровно, монотонно, без порывов ветра и раскатов грома. Я выключил кондиционер, заглушил мотор и слегка подкрутил боковое стекло, чтобы дождь не заливал сиденье. В воздухе запахло сентябрем. Пожухлая от солнца листва городских деревьев словно вздохнула с облегчением, а тяжело дышавший на соседнем сиденье пес спрятал свой длинный язык. — Ну, подождем еще немного, — сказал я ему. Этот лохмат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однажды прихожу домой — а там пусто, нет даже вещей из ее приданого. По всему было видно, что план эвакуации разрабатывался не один день.

И вот я уже не тот. Вряд ли я опять стал таким, каким был в годы работы в фирме, но энтузиазм меня переполняет точно также. Я прекрасно понимаю, что с моей нынешней работой что-то нечисто, но С. может быть спокоен, я его не подведу. Пусть я никчемен — не спорю. Признаю, что я — нуль, маленький человечек, и буду вести себя соответственно, не так уж это и плохо.

Казалось, что из-за дождя перепутались день и ночь. Солнце исчезло за плотными тучами, вокруг становилось все темнее. Я посмотрел на наручные часы, потом на автомобильные и, для пущей верности, еще на часы-клумбу — яркое пятно посреди площади. Все они показывали ровно час дня.

В этот самый миг дремавший на сиденье пес вдруг приподнялся, тихонько зарычал, завертелся на месте и весь напрягся. Кто-то пытался открыть левую заднюю дверь. Поняв, что она заперта, человек — даже через залитое дождем стекло было видно, что это мужчина, — постучал пальцем по стеклу. Я открыл защелку. Человек сел на заднее сиденье, вытер платком промокшие волосы и плечи и сказал: «Здравствуйте». Голос вежливый, тихий.

Мой клиент, возникший словно из-под земли, оказался гораздо моложе, чем я его представлял. Я почему-то думал, что он будет непременно грозным на вид и намного старше меня. Собака рычала все громче и успокаиваться, кажется, не собиралась. Прямо полицейская овчарка, да и только. Я включил мотор и, крутанув руль, выехал в центр площади. Торопиться, собственно говоря, было некуда, но мне хотелось как можно скорее выбраться из города. Я, как и пес, чувствовал себя не в своей тарелке. С появлением клиента моя работа разом обрела реальный смысл. Всем сомнениям пришел конец.

Пес все рычал, повернувшись к незнакомцу и не сводя с него злобных глаз. Я впервые видел, чтобы он так враждебно на кого-то реагировал. Даже по ночам, когда у самой ограды виллы бродили влюбленные парочки, пес не обращал на чужаков внимания, а тут оскалил пасть, выставив острые клыки, и прямо пожирал взглядом молодого мужчину. Может быть, от этой дворняги и будет прок, вот уж не ожидал.

Я был всецело поглощен дорогой и не мог толком рассмотреть своего пассажира. Достаточно было кинуть взгляд в зеркало заднего вида, и я разглядел бы и его лицо, и во что он одет, но я не стал. Не то чтобы из деликатности, просто подумал: все равно успею еще на него налюбоваться. В общем, я нарочито старался на него не смотреть. Руль при этом, правда, сжимал сильнее, чем нужно.

Я успел заметить только, что мужчина молод, и, пожалуй, не смог бы описать, как он выглядит. Даже фигура как-то не отложилась в памяти. Все-таки я здорово разнервничался из-за того, что он возник так внезапно.