ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Сердцебиение Кэндзи Маруяма, Борис Акунин Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад... Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад охваченный жарким дыханием уходящего лета, разом потускнел. Люди на привокзальной площади не успели и опомниться, как хлынул проливной дождь. Поползли вверх боковые стекла выстроившихся у стоянки такси, бросились к зданию вокзала те, кто ждал поезда, прочая публика устремилась ко входу в крытые торговые ряды. Небольшая сутолока и неразбериха — и нарушенное ненадолго спокойствие восстановилось. Все уже привыкли к этим неожиданным ливням, и сейчас ни один человек даже не остановился, чтобы взглянуть на потемневшее небо. Крупные капли с силой колотили по асфальту мостовой, по разноцветным крышам, смывая измучившие город пыль и зной. Дождь лил уже совсем не по-летнему — ровно, монотонно, без порывов ветра и раскатов грома. Я выключил кондиционер, заглушил мотор и слегка подкрутил боковое стекло, чтобы дождь не заливал сиденье. В воздухе запахло сентябрем. Пожухлая от солнца листва городских деревьев словно вздохнула с облегчением, а тяжело дышавший на соседнем сиденье пес спрятал свой длинный язык. — Ну, подождем еще немного, — сказал я ему. Этот лохмат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Движение транспорта по проспекту и площади возобновилось, заработал светофор, у вокзала вновь стали останавливаться автобусы и такси.

На арке из веток криптомерии еще висело полотнище с какой-то надписью, но иероглифы размыло дождем, и прочитать их было уже невозможно. Я провожал взглядом всех, кто проходил мимо, но делал это чисто машинально. Даже если видел, как кто-то шагает под дождем без зонтика, не вскакивал и не бросался ему навстречу. Гроза не стихала.

Снова вспомнился пес, и ни о чем другом я думать уже не мог. Вдруг возникла твердая уверенность, что он вернулся на виллу, поел и теперь ждет меня, устроившись на своем обычном месте в углу террасы.

На стоянке перед супермаркетом по-прежнему была только одна машина. Пока не кончится гроза, покупателей магазин может не ждать. Не помню, как я дошел сюда. Меня шатало, словно после жестокой пьянки. Идти я еще как-то мог, но дома и улицы так и плясали перед глазами. Машина на стоянке тоже покачивалась, как на волнах. Зонтик у меня оставался один — второй я забыл на скамейке.

И тут я увидел, что в машине кто-то есть. Через залитое дождем стекло было не видно лица, но на переднем сиденье явственно вырисовывался силуэт. Я огляделся по сторонам — не следят ли за мной — и приблизился. Глубоко вздохнув, рывком открыл дверцу. В машине, откинувшись назад, сидел парень. Его костюм вымок до нитки. Глаза широко раскрыты, но живой человек так не смотрит. На белой рубашке расплывается алое пятно, у ног — лужа крови. В правом кулаке парня зажат обрезок велосипедной покрышки. Клинка не видно — он по рукоятку вошел в тело.