ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Сердцебиение Кэндзи Маруяма, Борис Акунин Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад... Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад охваченный жарким дыханием уходящего лета, разом потускнел. Люди на привокзальной площади не успели и опомниться, как хлынул проливной дождь. Поползли вверх боковые стекла выстроившихся у стоянки такси, бросились к зданию вокзала те, кто ждал поезда, прочая публика устремилась ко входу в крытые торговые ряды. Небольшая сутолока и неразбериха — и нарушенное ненадолго спокойствие восстановилось. Все уже привыкли к этим неожиданным ливням, и сейчас ни один человек даже не остановился, чтобы взглянуть на потемневшее небо. Крупные капли с силой колотили по асфальту мостовой, по разноцветным крышам, смывая измучившие город пыль и зной. Дождь лил уже совсем не по-летнему — ровно, монотонно, без порывов ветра и раскатов грома. Я выключил кондиционер, заглушил мотор и слегка подкрутил боковое стекло, чтобы дождь не заливал сиденье. В воздухе запахло сентябрем. Пожухлая от солнца листва городских деревьев словно вздохнула с облегчением, а тяжело дышавший на соседнем сиденье пес спрятал свой длинный язык. — Ну, подождем еще немного, — сказал я ему. Этот лохмат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мы вошли в прихожую, разулись, старикашка тут же убрал обувь в ящик и уволок его куда-то. Нам навстречу вышла миниатюрная пожилая дамочка, поставила две пары шлепанцев и вопросительно на меня посмотрела. Я повторил то имя, которым назвался по телефону. Дамочка, сложив ладони, почтительно поклонилась и неожиданно хриплым голосом произнесла: «Добро пожаловать». Это она говорила со мной по телефону.

Следом за ней мы поднялись на второй этаж Хотя по внешнему виду заведение и напоминало ресторан, внутри оно было устроено совершенно иначе и скорее смахивало на гостиницу. В доме царила тишина. Дамочка провела нас по коридору к предпоследней двери. За дверью оказалась комната в японском стиле. Когда хозяйка раздвинула сёдзи, открылся вид на море. Несмотря на наглухо закрытые окна, в комнате не было душно — работал кондиционер.

Я хотел посадить парня на почетное место, но он уперся и ни в какую, только повторял как заведенный: «Ну что вы, как можно».

Пришлось мне самому садиться во главе стола. Я сунул дамочке купюру и сказал:

— Сначала — поужинать.

Попросил принести пива. А потом, подмигнув, спросил, все ли у них готово. Хозяйка молча кивнула и бесшумно выскользнула из комнаты. Парень, отвернувшись к окну, смотрел на море. Оно было совсем близко — вспыхивая звездочками, катились к берегу невысокие черные волны, но шум прибоя поглощали толстые стекла. Вдали горели огни судов, светились фонари лодок, вышедших в море на ночной лов.

Мы сидели молча. Парень потягивал чай, я курил сигарету. Я пока не объяснил ему, зачем мы сюда приехали. Наверное, он думает, что мы завернули в обычный ресторан поужинать. А может, и догадался, что к чему. Я ведь спрашивал его тогда, на террасе, про женщин. Он еще ответил, что ничего против них не имеет.

Вновь появилась та же дамочка, и под ее руководством три официантки расставили на столе блюда. Так даже лучше, чем если бы они носили их одно за другим. Все это были дары моря. Я посмотрел на официанток: молоденькие и хорошенькие, но явно не из тех, кто должен развлекать нас сегодня ночью. Парень не обратил на них ни малейшего внимания. Он поглядывал только на меня, на еду да еще на море. По-моему, когда официантки удалились, он даже вздохнул с облегчением.

— Приятного аппетита, — сказала хозяйка. — Когда пожелаете удалиться на отдых, позвоните по этому телефону.

— Ну, приступим? — Я плеснул парню в бокал немного пива. — Сегодня мы ночуем здесь. Так что пейте и ни о чем не думайте.

Я залпом осушил свой стакан, но парень к пиву даже не притронулся, а накинулся на еду. В отличие от него, я только пил, и бутылка в два счета опустела. Каждый раз, поднимая бокал, я мысленно произносил тост. Сначала за парня, сидевшего напротив меня и умудрившегося сохранять столь завидное спокойствие.