ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Сердцебиение Кэндзи Маруяма, Борис Акунин Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад... Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад охваченный жарким дыханием уходящего лета, разом потускнел. Люди на привокзальной площади не успели и опомниться, как хлынул проливной дождь. Поползли вверх боковые стекла выстроившихся у стоянки такси, бросились к зданию вокзала те, кто ждал поезда, прочая публика устремилась ко входу в крытые торговые ряды. Небольшая сутолока и неразбериха — и нарушенное ненадолго спокойствие восстановилось. Все уже привыкли к этим неожиданным ливням, и сейчас ни один человек даже не остановился, чтобы взглянуть на потемневшее небо. Крупные капли с силой колотили по асфальту мостовой, по разноцветным крышам, смывая измучившие город пыль и зной. Дождь лил уже совсем не по-летнему — ровно, монотонно, без порывов ветра и раскатов грома. Я выключил кондиционер, заглушил мотор и слегка подкрутил боковое стекло, чтобы дождь не заливал сиденье. В воздухе запахло сентябрем. Пожухлая от солнца листва городских деревьев словно вздохнула с облегчением, а тяжело дышавший на соседнем сиденье пес спрятал свой длинный язык. — Ну, подождем еще немного, — сказал я ему. Этот лохмат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потом за его успех послезавтра. Выпил и за С. Ну, и себя не забыл.

Вот пошла уже третья бутылка. Мне казалось, что я могу выпить целое море. Но сегодня я хлестал пиво не для того, чтобы обо всем забыть. И не для того, чтобы заглушить отвращение к самому себе или распустить нюни, думая о том, как я одинок и никому на свете не нужен. Никто не выбрасывал меня из общества — я сам из него ушел. И не надо об этом забывать. Многие, наверное, стали меня презирать, но только какое мне до этого дело!

Если бы те, кто знал меня раньше, увидели, каким я стал сейчас, им пришлось бы переменить свое мнение. Представляю, как отвисла бы челюсть у моих бывших коллег, у жены и братца. Так вот, значит, для чего он все это затеял, подумают они, вот к чему он стремился.

Прошли времена, когда я растерянно бормотал: «Как, почему так вышло?» Я прекрасно помню тот день, когда, получив смехотворно маленькое выходное пособие, оказался за воротами фирмы. Мимо спешили по служебным делам никчемные людишки, сжимая в руках папки с бумагами. Все они, все до единого, казались мне жалкими бездарями, вот то давнее чувство превосходства снова всколыхнулось во мне, приобретя несколько иную окраску, я снова был доволен жизнью. Пускай они живут долго, много-много лет, каждый день трясясь, как бы чего не случилось. Мне такая жизнь не нужна, большое спасибо.

Надо же, парень так и не утратил своего отменного аппетита. Изысканные блюда исчезают одно за другим; разжеванные его белоснежными крепкими зубами, они превращаются в кровь, в мускулы, в силу, которая понадобится парню послезавтра. Я же накачиваю желудок пивом, которое, хмелем проникая в нервные клетки мозга, неумолимо тянет меня к могиле.

Кто знает, может, это не парень, а я приближаюсь к своему последнему часу. Возможно, гибель уготована одному мне. Но все равно — больше не кажется, что мое существование неотличимо от смерти. Так я считал все три года, проведенных в своей дощатой конуре, да и в первые дни на вилле тоже. Но теперь меня переполняет жизненная сила, а это ощущение стоит того, чтобы ради него погибнуть.

Впрочем, парень тоже свое получит. Его ждет полная изоляция от общества, погребение заживо. И тем не менее он готов бросить псу под хвост все лучшие годы своей жизни, чтобы только прикоснуться к ослепительному сиянию. Пусть же и мне достанется хоть луч того света. Хоть малая часть страсти, переполняющей его душу, — это станет высшей точкой моей жизни. Может быть, омытый исходящим от парня сиянием, я смогу переродиться заново. Почему бы мне не встать целиком на сторону С.? «Жив, здоров, ну и ладно». Нет, так дело не пойдет! Тот старикан с лодочной станции с его военной песней уже опоздал, его жизнь безнадежно и бездарно истрачена. Я начинал пьянеть. Мысли стали путаться.