ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Сердцебиение Кэндзи Маруяма, Борис Акунин Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад... Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад охваченный жарким дыханием уходящего лета, разом потускнел. Люди на привокзальной площади не успели и опомниться, как хлынул проливной дождь. Поползли вверх боковые стекла выстроившихся у стоянки такси, бросились к зданию вокзала те, кто ждал поезда, прочая публика устремилась ко входу в крытые торговые ряды. Небольшая сутолока и неразбериха — и нарушенное ненадолго спокойствие восстановилось. Все уже привыкли к этим неожиданным ливням, и сейчас ни один человек даже не остановился, чтобы взглянуть на потемневшее небо. Крупные капли с силой колотили по асфальту мостовой, по разноцветным крышам, смывая измучившие город пыль и зной. Дождь лил уже совсем не по-летнему — ровно, монотонно, без порывов ветра и раскатов грома. Я выключил кондиционер, заглушил мотор и слегка подкрутил боковое стекло, чтобы дождь не заливал сиденье. В воздухе запахло сентябрем. Пожухлая от солнца листва городских деревьев словно вздохнула с облегчением, а тяжело дышавший на соседнем сиденье пес спрятал свой длинный язык. — Ну, подождем еще немного, — сказал я ему. Этот лохмат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все, моя работа сделана. В город я его доставил. Теперь все зависит от него самого. Что-то он и не собирается трогаться с места. Сидит себе и сидит. Что он задумал? Может, он не знает, сколько времени — на часы он, по-моему, не смотрел.

Или у них назначена встреча с С.? Но откуда С. знать, что мы окажемся именно здесь, возле супермаркета? Хотя от него всего можно ожидать. Где он сейчас? Приехал в город и ждет теперь на площади? Или сидит где-нибудь далеко отсюда, в зале ожидания аэропорта и, нервно глотая слюну, не отрывает глаз от экрана телевизора? Наверняка в новостях будет репортаж об этом приезде.

Черт с ним, с С. Пускай делает что хочет. Меня волнует парень. Что он предпримет? Вся моя жизнь зависит от него. Если он пойдет к вокзалу, я стану его тенью и последую за ним. Ах да, зонтики. Но двери супермаркета еще закрыты. Сходить в другой магазин? Нет, лучше подождать до десяти.

Дождь набирал силу. Время от времени я включал дворники, чтобы посмотреть, не открылся ли уже супермаркет. Поколебавшись, спросил:

— Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь? Парень молча смотрел на дождь.

— Вы только скажите, я все что угодно сделаю, — тверже сказал я.

Ну скажи же что-нибудь.

— Если я вам мешаю, я могу уйти...

Нет, он так ничего мне и не ответил. Может, он перед акцией должен и меня... вслед за псом? На стоянке ни одной машины. Темно, как в сумерки. Не решается? Где-то высоко над городом небо расколола молния, гром раскатисто обрушился вниз, стекло мелко задрожало. Ад кромешный, а не погода. Молнии засверкали одна за другой, земля стонала, как во время извержения вулкана. Пожалуй, такая гроза сама по себе уже достаточно веский предлог для того, чтобы свернуть мероприятие.

Я смотрел на застывшего, как изваяние, парня. С этим человеком я прожил вместе несколько дней, но понять, о чем он сейчас думает, мне не дано. Даже предположить не могу. Вообще ни о чем не думает? Без девяти минут десять. Какое у него белое, бескровное лицо — прямо лист бумаги.

Вдруг у парня из ноздри сорвалась вниз алая струйка. Немного задержалась на верхней губе, свернула в сторону и стекла на подбородок Прежде чем кровь попала на брюки, парень подхватил ее платком. Зажимая нос, он смотрел куда-то в одну точку своим слегка косящим взглядом. Лицо не выражало ровным счетом ничего.

Двери супермаркета открылись.

— Схожу куплю нам зонты, — сказал я. — Подождите меня здесь, я скоро.

Я шагнул в дождь и, съежившись, побежал через стоянку. Грудь рвало на части почище любого грома. Это был уже не душевный трепет, а ток высокого напряжения. Я даже на миг забыл, зачем выскочил под дождь. Мне казалось, что я бегу просто ради того, чтобы бежать. А гонятся за мной все прожитые на свете сорок долгих лет.

Зонтики я купил не на деньги С., а на свои.